Но нам следует продвигаться дальше по «пространству» Скинии с тем, чтобы увидеть и другие препятствия, и трудности толкования Библии, которые прежде не были преодолены предшественниками. Так, мы подошли к завесе, отделяющее Святое от Святая Святых. Завеса, как известно, после крестной смерти царя иудейского разодралась надвое (Мф 27:51), как о том сказано в Новом Завете. Этот ненадёжный перевод в толковании Библии находит здесь своё объяснение. Дело в том, что завеса, о которой сообщает нам Евангелие, не было разодрана попалам, то есть на две части. Она осталась висеть целой, но в ней после столкновения со звуковой ударной волной, источником которой был вопль Иисуса Назорея, висящего на кресте, появились две щели, вначале одна, а вслед за ней вторая, чуть меньшая по своим размерам. Так и в таком двояком виде распространяются ударные волны в различных средах. И поскольку, как нами было сказано ранее, за завесой находился светящийся объект в виде яйца, подобие которого может составить только магический хрустальный шар, то после аварии свет от него неизбежно будет проникать в Святилище через эти две щели. И здесь мы имеем наглядный пример того, как трансформировался текст Евангелия из первоначально задуманного его Автором Иисусом Христом в современную форму. Другими словами, мы получили ещё один способ, которым мог воспользоваться князь мира сего, чтобы исказить смысл Евангелия с целью скрыть своего протеже Иисуса Назорея, а самому Евангелию дать новое «звучное» и двусмысленное название — Новый Завет. Прежде всего, перед нами аналог классического опыта, проведённого со светом учёным Томасом Юнгом в начале XIX века, где в качестве эксперементальной ширмы выступает завеса, а щелями служат две рваные прорези от столкновения её с ударной волной. Проекционным экраном в данном случае, если рассматривать Библию по виду, напоминающую Скинию, служит книга Бытия, на которой отображается монохромный свет и от которого световые волны отражаются и двигаются в обратном направлении к своему источнику. Итак, Люцифер берёт Библию в руки, превращает его в прозрачный шар, располагает его в Святом Святых на месте, где мог бы разместиться ковчег, и пропускает через него свет, который в виде пучка достигает завесу. Проникая через щели, свет начинает интерферировать, то есть волны света накладываются друг на друга, в результате чего обрауется устойчивая картина света и тени. Там, где вершины волн соприкасаются друг с другом, мы получаем яркую световую линию, а там, где волны сталкиваются в противофазе — мрачную тень. Именно в этой, последней, теневой части «спектра», Люцифер и прячет своего протеже Иисуса Назорея, а Господа Иисуса Христа, напротив, выводит наружу, делая его видимым и единственным главным участником евангельских событий. Более того, наложение «световых волн» текста Евангелия, как и всей Библии, привело к перемешиванию его глав, строк, строф и даже слов, когда при скрупулёзном рассмотрении их не возможно понять, как в одной личности может совмещаться столь разные черты характера, манера общения и даже объём работы, выполненной во время своего общественного служения. Трудность добавляет ещё и то обстоятельство, что «световые волны», отражаясь от книги Бытия, пораждают иной смысл в словах и терминах Священного Писания, добавляют многозначность их значений. Таким образом, общая картина всего набора текстов Библии становится непонятной и вызывает неудовлетворённое чувство читателя от большого количества нестыковок и противоречий. Однако мы не поленились и отважились заглянуть в Святое Святых через щели, которые образовались в результате особого взаимодействия завесы со звуковой ударной волной. И там мы кое-что разглядели, например, то, как апостол Иоанн Богослов после общения с аляповатым ангелом кушает Биг-Мак, от чего ему ужасно поплохело: