«Мы с сестрой сидим в келье у батюшки. Он отвечает на наши вопросы. Время — половина десятого вечера. Остается пятнадцать минут до отправления последнего автобуса на железнодорожный вокзал. Билетов на поезд у нас нет. Вдруг заходит келейница Татьяна Сергеевна и говорит: „Батюшка, заканчивайте беседу. Они опоздают на автобус“. Батюшка спокойно отвечает: „Их довезут“. А сам продолжает беседу. Посматривая на часы, я стал смущаться и волноваться. Но наконец, победив в себе чувства, подумал: „Такая возможность! Быть может, такой беседы более и не представится. Ну что же? Поедем завтра на Псковском поезде или ночью уедем в Петербург, а оттуда утром в Москву“. В десять часов мы вышли из кельи батюшки. Центральный вход в монастырь был уже закрыт. Нас выпустили через хозяйственные ворота. Когда мы выходили из них, подъехала монастырская машина, и шофер, увидев нас, сам предложил довезти нас до вокзала. Мы с сестрой, переглянувшись, согласились, вспомнив дорогого старца» (игумен Александр (Самойлов)).

«А мы-то волнуемся: автобус-то должен уходить. До станции идти пешком. Далековато. Да и потом поезд же уйдет. Как нам быть? А он как бы и не отпускает нас. И сказать „Батюшка, простите, нам идти надо — у нас автобус, поезд…“ неудобно. А он всё что-то говорит нам, наставляет, поучает молитве, поучает жизни. И причем слова все очень просты.

Казалось бы, ничего старец не говорил особенного. Просто: „Не забывайте о молитве, не забывайте о том, что Отец наш Небесный в молитве беседует с вами. Помните об этом всегда. Блюдите себя. Мир тяжел. В миру жить подчас даже тяжелее, чем в монастыре. И радость у человека еще больше, когда он, живя в миру, побеждает все эти страсти“. Всё говорилось просто, доступно и было так для нас важно.

Мы всё волнуемся. Автобус-то уйдет скоро. Уже по времени должен уйти. Да и по морозу чуть ли не двадцатиградусному идти тяжко. И тут-то о. Иоанн говорит: „А вам, наверно, уже надо ехать? Но не переживайте. Вы везде успеете. И на автобус сейчас успеете, не надо волноваться. А я вас сейчас благословлю на дорогу“. И выливает на каждого из нас по целому ковшику святой воды — за ворот и, распахивая рубашку, на грудь. Из моря или из озера и то более сухим вылезаешь.

Батюшка говорит: „А теперь вот идите с миром. Всё будет у вас хорошо“. И мы выходим на мороз, облитые водой. Рубашки, свитера — насквозь. Но мы не чувствуем этого холода. Святая вода нас согревает. О. Иоанн вслед за нами: „Ой, я что-то правда с вами заговорился, а у меня служба. Вы-то не торопитесь. У вас всё в порядке будет. А у меня же служба“. И мы вдруг видим, как он по этим ступенькам бегом, бегом вверх по крутой лестнице в Михайловский собор. Как-то особенно впечатлил нас этот подъем. Он взобрался легко, будто по Лествице. А мы-то с каким трудом поднимались. Даже остановились на одной площадочке отдохнуть.