Свои наставления батюшка всегда давал очень деликатно. В финале одного из писем он извиняется перед адресаткой: «Вы меня, Христа ради, простите. Я ведь не пустые слова пишу Вам, а говорю от сердца и от своего большого жизненного опыта, я говорю Вам со своего жизненного креста (и потихоньку, только для Вас одной скажу, что он — крест-то — у меня тоже немалый, и слава Богу за все)».

Если же о. Иоанн сталкивался с тем, что явно расходилось с нормами христианской жизни, тон его письма мог быть совсем иным. Ведь обращались к нему и люди, которые делали самые первые шаги к вере (и даже слово «Бог» еще писали со строчной буквы), и те, которых интересовала главным образом не вера, а они сами, и просто любопытствующие. Таким о. Иоанн твердо советовал сначала разобраться в себе, сделать труд узнать хотя бы элементарные вещи, а потом уже писать ему. Если человек не понимал обращенных к нему наставлений с первого раза, батюшка отвечал кратко: всё в предыдущих письмах, повторяться не буду. А вот письмо женщине, соблазнившей священника:

«Раба Божия М.!

Как-то даже трудно именовать Вас этим именем, ведь сейчас Вы вполне раба вражия.

И все-то понимаете, но душа споткнулась о сластолюбие, а враг удовлетворен, что уловил священника и отнял его у Бога. Ведь все, что сейчас этот священник совершает у престола, падет на его голову горящими угольями, а Вас враг уведет и из Церкви равнодушием к своему спасению.

Бог поругаем не бывает, а вы оба именно это и делаете.

Падать людям свойственно, но, упав, надо тут же вставать. У вас же не просто падение — вы попрали Божию благодать, данную человеку при рукоположении.

Грехи ваши надо исповедовать Архиерею, иерей их разрешить не может. Грехи легко совершать, а на восстание от греха надо много усилий и труда. Но жизнь так коротка, а впереди — вечность. Сейчас свидетельствую, что ад ждет вас обоих. Идите к Владыке оба, если хотите спасения себе и священнику».

А вот — явный разрыв отношений:

«С. с семейством!

Бог да простит вас.

Я не в первый раз сталкиваюсь с ситуацией, когда моим именем мнимые „доброжелатели“ творят свои личные, корыстные дела. Так что ваши поступки меня не удивили. Но зато стало совершенно очевидно и для меня, и думаю, что и для вас, что духовнических отношений нет, не было и быть не может. Все это показало, что не я вами руководил, а вы активно пытались управлять мной.

Да не будет! Так что за все происшедшее благодарю Бога. Призываю на вас Божие благословение, и да умирит ваше покаяние вашу совесть. Писем же брать от тех, кто не верит ни письменным моим ответам, ни устным, я не буду и впредь».