Cвящ. Павел Лизгунов, З. Чесноков Пример безграничного смирения (подвижники благочестия XX века)
Cвящ. Павел Лизгунов, З. Чесноков
Пример безграничного смирения (подвижники благочестия XX века)
Предисловие
Предисловие
Найти настоящего биографа — редкая удача. Сколько было канонизировано святых в лоне Церкви, но в памяти остались лишь те, чьи имена и жития дошли до нас. Поэтому я с особенным удовольствием представляю новую книгу священника Павла Лизгунова и Зиновия Чеснокова, где авторы собрали рассказы о святых старцах, живших совсем недавно.
Эта книга представляется мне чрезвычайно актуальной сегодня по следующим причинам. Отец Андроник был одним из старцев, населявших Глинскую пустынь в первой половине XX века — то есть в один из наиболее трагичных периодов русской истории. После Октябрьской революции 1917 года монастыри один за другим закрывались, монахов разгоняли. Многие погибали в лагерях. Глинскую пустынь, вновь открывшуюся во время Второй мировой войны, повторно закрыли в 1961 году, и братии пришлось искать убежища на Кавказе, на самой границе Советского Союза.
Таким образом, институт монашества был упразднен, монастыри, за редким исключением, — разрушены. Означало ли это гибель русского монашества как такового?
Отнюдь нет! Потому что людям удалось уничтожить только то, что создавалось человеческими руками. А монашество не было делом рук человеческих, оно — дар Духа Святого, ниспосланный Церкви в самом начале ее истории, то есть в те времена, когда равноапостольный Константин Великий признал за ней право на существование.
Раннехристианское монашество с самого начала обрело свое абсолютное, боговдохновенное воплощение, можно сказать свою икону, в лице преподобного Антония Великого. После него множество других старцев являли этот совершенный образ, каждый по-своему, в собственной неповторимой манере. В лоне православного монашества столетие за столетием воплощался этот образ монаха, его «икона», в многочисленных благодатных подвижниках, именовавшихся у греков герондами, а у русских — старцами.
Старчество, строго говоря, не является церковной институцией. Оно не учреждается церковными властями, но становится даром духовного наставничества, внушенного Духом Святым. Этот дар может быть только воспринят тем, кому он ниспослан, тогда как задача духовных властей состоит в том, чтобы распознать, подлинно ли дар сей внушен Духом Святым.
Таким образом, имея Божественное происхождение, эта «икона монаха» не может быть разрушена силами, враждебными Церкви. Только сами христиане, забыв о своем достоянии, способны «угашать Духа», как сказано у апостола (см.: 1Фес 5,19), то есть гасить в себе искру Божию, ниспосланную свыше.