Устранение ошибочного взгляда на стригольников как на людей отвергающих в принципе таинство покаяния и причащения, теперь позволяет включить в состав полезной стригольникам книжности огромный фонд острополемической литературы XIII–XIV вв., выявленной и изученной А.Д. Седельниковым, Н.П. Поповым, Н.А. Казаковой и А.И. Клибановым. Это и «Предъсловие честнаго покаяния», и «Слово о лживых учителях», и целый ряд других произведений, зачастую намеренно приписанных известным отцам церкви. А.И. Клибанов, давший превосходный анализ Трифоновского сборника 1380-х годов, остановился у самой черты: эту обширную и многообразную антологию разновременных антиклерикальных произведений он мог бы в результате своих собственных изысканий назвать стригольническим стратегическим оружием, но не сделал этого, так как его удерживало от такого вывода укоренившееся представление о полной греховности «стригольниковых учеников», якобы полностью отрицавших таинство, а в трифоновской антологии такого отрицания нет.

Стригольники действительно считали недопустимым покаяние в своих грехах грешному же иерею, своему приходскому священнику, недостатки которого были на виду у всего прихода, но от этого еще очень далеко до принципиального отвержения таинства и всего того, во имя чего это таинство производилось.

Очень интересные дополнительные материалы по умонастроению новгородского и псковского посада может дать историко-культурный анализ изобразительного искусства XIII–XIV вв. во всех его разновидностях от нагрудных иконок с изображением гроба господня, принесенных из Палестины или Царьграда, до великолепной, вдохновенной росписи Успения на Волотовом поле с ее гуманистической влюбленностью в Премудрость.

Для понимания глубины и широты общественной жизни Руси XIV в. нам необходима полная публикация таких содержательных и полнокровных рукописных книг, как Трифоновский сборник, открытый А.Д. Седельниковым и глубоко исследованный А.И. Клибановым.

* * *

Для понимания истинного исторического места стригольничества и самой сущности этого движения, помимо нового синтеза всех видов источников, необходим также широкий исторический охват, расширение хронологических рамок его рассмотрения. Об этом писали еще в начале XX в. М.К. Любавский и А.Д. Седельников. Идея разумного (в том числе и критического) отношения к источникам, каким бы священным авторитетом они ни обладали, возникла еще у митрополита Илариона в середине XI в., когда он писал, что библейский ветхий закон «мимо идет», а евангельская «благодать» существует ныне и охватывает весь мир.