Путем[87] смерти потекла мысль моя вослед праведников и, к удивлению, увидел я сокрытое в них обетование[88] жизни.

Обетование жизни даровал Спаситель наш приемлющим Его, и с этим обетованием снизошла благодать Его и вселилась в рабах Его.

Горнее царство обетовал Он приемлющим Его и исполнением обетования еще здесь предварил будущность.

Обетованием Своим вселил Он силу Свою в приявших Его и соделал их источником жизни посреди смертных.

Освятились они силой дара Его, и мир от трудов их вкусил сладость жизни.

Господь вселенной посреди смертных основал горнее Царство и в смертных показал подобие горних Ангелов.

Подобие Ангелов носят на себе святые в Церкви и, как граждане небесные, служат Богу среди земнородных.

В неутомимой борьбе преодолевают они плотские похоти, и тело свое, по воле Господа своего, соделывают сосудом святыни.

Душевные силы направляют они к духовным созерцаниям и соделываются обителью Бога всяческих, чтобы в них почивал Он.

Если должен удивляться (тот), кто имеет разум, то действительно дивится; кого будет прославлять он, как должно, за такое чудо?

Чему должен удивляться он? Тому ли, что соделались они сосудами святости, или милосердию, какое Бог всяческих являет к рабам Своим?

Всякая хвала подобает любви Его к рабам Его; все и во всем да благословляют славу величества Его!

Ради человеков снизошла благодать Его в обитель праведных, чтобы всем разделить спасительные дары Его, какие сообщает Он рабам Своим.

На путь жизни привела любовь Его таинников[89] Своих. Святые достигли обетовании среди обуреваний плоти.

Блюли они истину, хранили порядок, исполняли должное и во имя истины упокоились в пристани от житейских коловратностей[90].

Вослед их текла глумящаяся[91] мысль моя, и увидел я смерть, которая давно уже умерщвлена и стала как бы ничто.

И сказал я ей: «Где твое жало, всепожирающая? Вот, и память твоя исчезла среди смертных!»

Смерть молча отвечала вопросившему ее: «Оставайтесь с миром, смертные; владычество мое кончилось.

Адамов грех породил смерть в сынах человеческих, а теперь естество смертных оправдано, и смерть умерщвлена».

Так молча, не произнеся ни слова, сказала смерть; в действительности же не свойственно ей ни говорить, ни молчать.