На перифериях оно часто поддерживается местными властями в противовес Патриаршей Церкви по принципу третьей стороны к двум враждующим – поддерживать слабого, чтобы обессилить крепкого. Хотя местные власти не препятствуют приезду назначенных Патриаршим Синодом епископов в губернские города, но нередко не разрешают им объезд своих епархий; в таких случаях иногда Синод для этой цели в качестве помощника правящему командирует другого иерарха. Живоцерковные иерархи этого стеснения не имеют.

Что касается «Григорьевщины», то она осталась мертвой затеей. Сам архиепископ Григорий с епископом Борисом живут в Донском монастыре в том помещении, где жил Святейший Патриарх Тихон. Им в Москве принадлежит один какой-то храм, который совершенно православными не посещается, так что епископу Борису, чаще всего служащему там, приходится самому читать, петь и прислуживать. У архиепископа Григория есть немного последователей в Екатеринбурге, бывшем его кафедральном городе, и в Донской епархии, где доселе живет глубокий старец митрополит Митрофан, один из шести основателей «Григорьевщины». А ведь этот откол, как и митрополита Иосифа, признает канонической главой Церкви Местоблюстителя митрополита Петра и поминает его на богослужении. А сам-то митрополит Петр, осведомленный митрополитом Сергием о бесчинии архиепископа Григория, когда явился к нему последний, не принял его, как бесчинника, и сказал ему, что он вне церковного общения. По-видимому, чего бы вернее, как не за ними идти и епископату и народу Патриаршей Церкви, раз они возглавляются каноническим исповедником. А они оставлены с маленькой горсточкой своих приверженцев, все от них отвернулись, почему? Потому, что нельзя утверждать свои канонические отступления и увлекать на этот путь других, лицемерно прикрываясь авторитетом главы Церкви, не могущего управлять ею, и противиться тому, кому он сам вручил это великое дело. Определенность, хотя и лживая, всегда более или менее увлекает за собой других, бедных духовным опытом, не могущих находить Истину или ищущих моральных послаблений для жизни. В такой дерзкой определенности явились все «живоцерковники», которые, отбросив всякие канонические преграды, будучи сами рабами греха, объявили церковно-религиозную беспринципную свободу и без особого труда нашли сперва немало последователей, даже среди образованного класса, не имевших в себе здоровых принципов Православной веры и морали. Живоцерковничество в церковной области было некоторой параллелью той распущенности во всех видах, которую объявил большевизм для всех не только позволенной, но и желательной.

А «Григорьевщина» и «Иосифовщина»? Ведь они далеки от живоцерковни-чества. Они стоят у самых дверей Матери Церкви, стоят с опущенными вниз глазами, только не имея достаточного смирения, некогда при помощи Божией найденного в себе митрополитом Сергием, чтобы покаянно войти в лоно ее и пребывать в ней в прежнем достоинстве. Они стоят на пороге церковном, потому и остаются почти одинокими, нищими, ибо Господь не попускает им укрепляться в неправде числом сторонников: они не служители греховной свободы, но подчинились греху противления власти. Это в каноническом смысле «полу-ариане», которым при своем «да и нет» пришлось в конце концов или пристать к арианам или восприять Истину в Православной Церкви.

Трудно думать, чтобы Патриаршая Церковь скоро смогла воссоединить с собой все церковные отколы. Пока в России власть коммунистическая, безбожная и в принципе желающая победы безбожию над христианством, она всегда в общем будет так или иначе препятствовать правильному и повсюдному устроению Патриаршей Церкви; но этим особенно смущаться нельзя: Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в Него (Лк. 16, 16). Истинная Церковь там есть, это – Патриаршая, имеющая канонический центр, возглавляемая каноническим лицом, всем своим существом возвещающая спасительную Истину, указывающая в себе для всех спасительный путь и потому всякий ищущий Истины послушает гласа ее (Ин. 18, 37). Воссоединение с нею требует духовного подвига, опознания Истины, отказа от заблуждения, немалой личной ломки. А это и ценно; это уже будет не трость, ветром колеблемая, не ищущий мирских выгод, а духовный камень, легший на Христа, в Котором было сокрушившийся опять восстает (Мф. 21, 42–44).

Возглавителям Патриаршей Церкви – митрополиту Сергию и Синоду, нужно твердо, неподступно стоять в истине, не склоняясь ни к каким компромиссам, имеющим повсюдный ход в мирской жизни и обладающим обольстительной временной приманкой. Церковь – постоянна, вечна, а таковой она может быть только пребывая в Истине, ибо только Истина вечна. Только в истине развивается благодатная сила, сила притягательная; поэтому к ней идут и всегда будут идти, хотя этот путь «берется усилием».

Патриаршая Церковь милостию Божиею стоит твердо в Истине. Естественно, что к ней тянутся и будут тянуться все, кто хотя сколько-нибудь от Истины (Ин. 18, 37), а таких, может быть, немало в разных отколах от Церкви, этой, хочется верить, временной, хотя и тяжелой болезни ее. Потому ей и нужно знать, кого и как принимать к себе. Согласно установившейся еще при Патриархе Тихоне практике, иерархов старого посвящения принимают, в каком бы расколе они ни находились, чрез покаяние, отвержение всех заблуждений и сложение с себя всех иерархических отличий, приобретенных ими вне Патриаршей Церкви, а иерархов, посвященных уже в расколе, считают безблагодатными.

«Слухи о нашем объединении с обновленцами – чистейший вымысел и вздор», – пишет в своем послании архиепископ Павел. «Обновленцы, григориане и им подобные раздорники попирают каноны Церкви, а мы свято их охраняем и соблюдаем. Ни с обновленцами, ни с григорианами, и ни с какими другими современными раскольниками и отщепенцами ни Священный Патриарший Синод в полном составе за все истекшее время его существования, ни я, не имели и не имеем никакого молитвенного общения, и даже чуждаемся каких бы то ни было обычных деловых сношений с ними. Твердо, уверенно, и во всеуслышание я подтверждаю (в единомыслии с митрополитом Сергием и прочими членами Синода), что для обновленцев, григориан и иных современных раздорников-отщепенцев и похитителей церковной власти единственный путь воссоединения их с Православной Церковью это – искреннее и чистосердечное раскаяние их пред св. Церковью и ее законным священноначалием, твердое обещание быть верными Православию и канонам Церкви, всецело подчиняться законной церковной власти и впредь не только не разорять вселенского Дома Божия Церкви Христовой, но, наоборот, со всемерной тщательностью блюсти и поддерживать единство благодатного тела церковного в единомыслии Православной веры и любви Божией.

Всестороннее же и в церковном масштабе суждение и высоко авторитетное решение об обновленчестве, григорианстве и иных современных раскольнических течениях, о путях к изжитию и прекращению их и о мерах к водворению в родной нашей Церкви общего, давно всеми нами ожидаемого церковного мира и порядка, произнесет грядущий законно составленный второй Всероссийский Церковный Собор, о котором сказано в воззвании от 16–29 июля с.г.».

В частных расспросах о знакомых мне иерархах я узнал, что бывший Белорусский Минский митрополит-живоцерковник Мельхиседек, после покаяния в Москве пред Патриаршею Церковью и сложения с себя звания митрополита и архиепископа, был принят в Церковь и теперь управляет одной из Сибирских епархий, возведенный митрополитом Сергием и Синодом в архиепископа. Приезжали к митрополиту Сергию живоцерковные – митрополит Саратовский Анатолий и архиепископ Василий с просьбой принять их в Патриаршую Церковь. Но когда митрополит Сергий предложил им сложить с себя иерархические отличия, полученные в живоцерковничестве, они, промолчав, отправились обратно, оставаясь доселе в расколе. Многие, вероятно, ожидают Всероссийского Собора в надежде, что он к ним отнесется более снисходительно. Может быть и так. Ведь поместный Собор это – Поместная Церковь, своего рода благодатная купель разностороннего обновления, но все-таки в Истине. А пока он состоится, всем чающим его придется, подобно блудному сыну, питаться вне Церкви рожками (Лк. 15, 16), чтобы сильнее восчувствовать свой духовный голод и, покаявшись, потом твердо всем существом жить в истинной Церкви.

Будущий наш Всероссийский Собор будет не только духовным врачеванием всех болезней, причиненных Церкви великой смутой Русской Земли, но и выявителем славы церковной. Представляя всю Церковь, он духовно ощутит соприсутствие в себе всех возлюбивших Христа до смерти и положивших за Него свои души, сонма не выявленных священномучеников и мучеников, восчувствует силу и величие Православия, единственной «соборной» Истины, и кто знает, не прославит ли он по внушению Духа Святого хотя некоторых из своих страстотерпцев? Но к сему светлому торжеству наша Церковь, по воле Божией, должна еще идти, украшаясь подвигами тяжелой духовной страды.

Она живет только «днесь», по слову Христа (Мф. 6, 11), не засматривая человеческим беспокойством, что будет «завтра», веруя, что и «завтра» у Христа.