А пока «днесь» Патриаршая Церковь действует, не раздираясь новыми внутренними распрями. Имея право на законное существование, будучи внутренно свободной, опираясь только на Истину, Она выступает все смелее, численно растет все больше и больше, восполняясь членами, покидающими свои временные от нее отпадения. Сила в Истине, и Истина победит.

Облеченные каноническим правом теперешние церковные руководители, если Бог благословит им остаться в живых, предстанут грядущему Собору с нелегким бременем исполненных трудов и, сложив свои полномочия, скажут ему: Мы рабы, ничего не стоющие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк. 17, 10).

* * *

Я окончил. Свой малый труд я посвящаю его всем заграничным православным русским. Верные нашей Матери, Русской Церкви, – не найдут ли здесь хотя что-либо в подкрепление своего подвига веры в нее, как свободно стоящую в Истине и являющую в Себе путь спасения; а смотрящим на нее с подозрением – не подам ли повода серьезнее просмотреть свое напрасное недоверие к ней, возглавляемой ныне митрополитом Сергием с его Синодом, и не возвратятся ли хотя немногие из них к Матери, оставив свой греховный откол? Здесь я бы ощутил душою, что не напрасно было и для них мое пребывание в Патриархии.

А если бы этого доброго плода и не было, то все же со мной останется мое личное сознание: для Истины я сделал, что мог.

Елевферий, митрополит

Литовский и Виленский.

1929 г. 8 ноября

Послесловие

Послесловие

«Неделя в Патриархии» написана мною четыре года назад. За это время мы видим много новых обнаружений в церковной жизни там, в России, и здесь, заграницей. Новы они не по сущностям своим, а по выявлениям, плодам тех различных духовных сил, направлений, с которыми выступали видные ответственные деятели на ниве Христовой.

В России Патриаршая Церковь, израненная, почти истерзанная многими разнообразными расколами, получив законное для себя существование, возглавляемая Патриаршим заместителем митрополитом Сергием, став твердо на живой и оживляющий благодатный путь свв. канонов, в сознании, при внешних, окружающих условиях своего сиротства, при виде и надежде на особую близость к

такому сиротствующему положению Главы Своей, Пастыреначальника Христа (Ин. 14, 18), под воздействием Его живительной благодати, стала с неослабной и неуклонной постепенностью оправляться от своих немощей. Без шума и излишней суетливости, без греховного самовосхваления, зорко оберегая себя на спасительном каноническом пути, она выявляла и выявляет Истину, а в Истине такую силу, пред которой почти незаметно раскинутые греховные сети в виде церковных расколов рвались и рвались, и запутывавшиеся было в них чада ее с любовью возвращались и возвращаются в лоно покинутой своей Матери.

Истина, пребывающая в Боге и исходящая от Него, в своем существе есть сила, могущая ниспровергнуть замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия., и пленять всякое помышление в послушание Христу (2 Кор. 10, 4–5); но она побеждающе и спасительно действует тогда, когда верующие, особенно церковные руководители проявляют свободное, церковное «послушание» ей (6 ст.). Этим послушанием теперь живет и сильна, и действует там Патриаршая Церковь, возглавляемая Патриаршим заместителем митрополитом Сергием, свято храня в себе вероучительную и каноническую Истину как спасительную волю Божию и освещая ею путь своей многотрудной деятельности в воссоздании Великой Русской Церкви, на время ослабленной самими же чадами ее, в своих враждебных к ней действиях не уразумевших тонких умыслов сатаны (2 Кор. 2, 11), врага нашего спасения.

Теперь уже о плодах побеждающей Истины свидетельствуют сами враги Патриаршей Церкви в своих почти официальных отчетах. Они, разумеется, говорят о силе ее в своих агитационно-враждебных целях; а мы в этом свидетельстве читаем благовестие Христово о силе Его Истины, подобное тому, как император Юлиан отступник, умирая возвестил о ней христианству и язычеству: «Ты победил, Галилеянин». Нищая материально, без нарочитой миссии среди отпадших от нее самочиний, лишенная возможности даже печатно говорить о Себе и своих путях и с этой чисто человеческой стороны слабая, угнетенная, однако богатая и обогащающаяся духовно чрез стояние в Истине, Патриаршая Церковь, как бы стоя на месте, незримо для людей мира сего неудержимо все больше и больше развивает свою благодатную силу, шире и шире с радостью раскрывая свои материнские объятия для принятия блудных своих детей. Там теперь, по свидетельству безбожников, Патриаршая Церковь бесспорно занимает господствующее положение. Как выступившие из рек весенние грязные волны, совершив свой бурный разлив, оставляя на пути своего возвращения пригодный для хозяйственных целей ил, опять вливаются в свой исток, так там все раскольнические самочиния (бурно, с самовосхвалением разгулявшиеся было по России), под действием спасительной благодати, оставшейся в Матери-Церкви, стали постепенно возвращаться к ней, свидетельствуя об истинности ее своим прежним вне ее греховным существованием. И сектанты, обычно подкупом привлекающие к себе сторонников, пред силой спасающей Истины смолкают, теряя своих обманом отторгнутых членов, возвращающихся в спасительное Православие.

Там совершается воистину дело Божие. Русская Православная Церковь, Невеста Христова, разоблаченная разнообразными ударами во внешнем своем прежнем величии, оставаясь верной Православию, одевается во внутреннюю благодатно-каноническую красоту и силу, чувствуемые теми, кто живет в ней, любит ее, кому Она и открывается во внутреннем своем великолепии. Деятели ее могли бы о себе сказать с ап. Павлом: Мы во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в Духе Святом, в нелицемерной любви в слове Истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах; нас почитают обманщиками, но мы верны; нас почитают умершими, но, вот, мы живы; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, а многих обогащаем, мы ничего не имеем, но всем обладаем (2 Кор. 6, 3-10). В дальнейших словах обращения св. ап. к коринфянам не грешно будет видеть аналогичное обращение нашего Патриаршего заместителя с Синодом к зарубежным нашим братьям, отвернувшимся от Патриаршей Церкви: Уста наша отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно. В равное возмездие, – говорю, – как детям – распространитесь и вы… Вместите нас: мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти. Не в осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы – в сердцах наших, так – чтобы умереть и жить (2 Кор. 6, 11–13; 7, 2–3).

Но что же наше православное зарубежье, два церковных самочинных отделения от Матери, Патриаршей Церкви?

Когда я писал «Неделя в Патриархии», Карловацкий отрыв уже разделился; митрополит Евлогий, выйдя из него, возвратился в лоно Матери-Церкви, под юрисдикцию Патриаршего заместителя, митрополита Сергия получившего с признанием за Церковью законного существования возможность официального сношения с заграничными иерархами.

Мне казалось, что исходной причиной появления заграничной церковной смуты было совершенное разобщение заграничных иерархов с Центральной Церковной властью; я не допускал мысли, чтобы при существовании такого канонического взаимообщения, наши виднейшие заграничные иерархи, всегда говорившие о церковных канонах, как единственных благодатных началах для устроения церковной жизни, могли пойти даже на что-либо похожее на противление Высшей власти, тем менее на раскол; во всяком случае я верил, что если бы и наметилось что-либо в заграничной жизни, как начало обособления, под действием различных местных условий и обстоятельств, то Высшая Церковная Власть своевременно могла бы принять нужные канонические меры и, таким образом, остановить нарождающийся церковный грех, при господстве в иерархах канонического сознания. Поэтому, когда митрополит Евлогий возвратился в Патриаршую Церковь и вступил в лице митрополита Сергия в официальное взаимообщение с Высшей Церковной Властью, то мне и думалось, что за ним вот-вот пойдет к Матери-Церкви и Карловацкое обособление, ибо ведь канонических оснований такому печальному существованию я не видел никаких, да их и нет; а самостности, так сказать «физической возможности настоять на своем» не хотел допускать в них. Все это подсказывалось единственным желанием, чтобы русская церковная эмиграция, во главе иерархии, в каноническом сознании оберегала единство Русской Церкви, а чрез то и Вселенской, что имело бы особую церковно-историческую цену, когда первая в центре своего существования поставлена в неимоверно трудные условия, отягчаемые тем, что свои же, прикрываясь ложной свободой, бросились растаскивать ее внешнее величие и раскалывать ее каноническое единство.