Дыхание у всех пятерых на мгновение прерывается, а после Кен шипит, так и не убрав дуло с прицела.

— Что «каким образом»?

Если у них есть хотя бы маленький шанс исправить ситуацию и выйти сухими из воды, они попытаются. Но, похоже, сегодня им действительно не везёт.

— Вы стоите тут. Или мне назвать имя каждого, чтобы вы ответили? — грозно произносит брюнет, смотря на Тсунаёши. И Тсуна понимает, что уже бессмысленно оправдываться. Им не повезло. Впервые за долгое время. И на самом деле, это просто отвратительное ощущение.

— Слишком долгая история, Реборн… — на японском произносит Савада, понимая, что сейчас в очередной раз будет решаться их судьба. А может, это и к лучшему.

— Тсуна… — негромко обращается киллер. Скуало каким-то нечитаемым взглядом осматривает каждого мальчишку. — Ты всё-таки выжил.

Шатен не двигается, тоже рассматривая повзрослевшего мужчину и Реборна, который неожиданно стал подростком. У него опять появляется огромное количество вопросов, на которые бы он хотел получить ответы.

— К чему только этот маскарад? — наконец, разрывает тишину киллер, продолжая общаться на японском, удивительно, что он его ещё помнит.

— Ну, — задумывается юноша, чтобы ответить. Хотя сама ситуация, что они стоят и разговаривают практически посреди площади, несколько напрягает. — Безопасность превыше всего. Мы подумали, что за такое время нас могли и не забыть.

— Может, хоть маски снимете?

— Прямо здесь? — удивляется Тсуна, но не спешит двигаться. Краем глаза он отмечает, что Кен всё-таки опустил оружие, а вот Такеши всё ещё стоит с катаной наготове.

— Вы в капюшонах, к тому же, на самом деле не все помнят вас. Точнее сказать, про вас уже и забыли, отчаявшись найти, — произносит Реборн, внимательно следя за реакцией ребят.

— С чего вообще такая уверенность, что это мы? — спрашивает небо.

— Думаешь, я твоё пламя забыл, дурень? — прищуривается киллер, выглядя оскорблённым. — Так что прекращай противиться.

— С чего мне тебе доверять? — Тсуна старается выровнять голос, но понимает, что это у него совсем не получается. А ещё он не понимает себя. Потому что его интуиция не кричит об опасности, а, наоборот, реагирует на происходящее спокойно. Савада ощущает, что не стоит так ерепениться, но не может по-другому

— А он за эти десять лет поумнел, — усмехается мечник Варии.

— Не за десять лет, — твёрдо произносит Такеши, подходя ближе.

Наступает тишина, в течении которой одна сторона пытается понять, что именно подразумевал Ямамото, а другая, что же им всё-таки ответить. И стоит ли вообще? Тсуна на мгновение прикрывает глаза, пытаясь понять, что же он чувствует на самом деле. К своему удивлению он понимает, что от страха ничего не осталось. Наоборот, внутри разливается спокойствие, которое будто шепчет, что теперь бояться нечего. И юноша не понимает, почему тогда вообще появился тот дикий страх, если сейчас интуиция реагирует на всё происходящее чуть ли не радостно.