С прибытием подъемника в воздух взвилось облако пыли.

Брайар чихнула и подняла руку с намерением потереть нос, однако маска развеяла ее надежды.

— Идем, милая. Идти уже недалеко, а во внутренних помещениях с удобствами куда лучше.

— А давно он тут живет? — поинтересовалась Брайар, семеня за барменшей.

— Ой, не знаю. Лет десять. Но времени обустроить все по своему вкусу у него было хоть отбавляй, даже и не сомневайтесь.

Пол был замощен обычным плоским камнем без намека на полировку или мозаику, и шаги отдавались на весь огромный зал предательским эхом. Наконец пустота разбилась о красные двойные двери, запломбированные по краям лоснящимися черными полосками. Брайар потрогала одну из них, присмотрелась. В отличие от того, что попадалось ей в других кварталах, резина казалась довольно чистой и не несла явных следов кустарщины.

— А как мы войдем? Надо как-то по-особенному постучать? Или тут есть дверной колокольчик? — недоуменно сказала она, не заметив на дверях ни ручек, ни запоров.

— Не поможете мне вынуть руку из повязки? — попросила барменша.

Когда все было должным образом распутано, Люси замахнулась и три раза ударила рукой по правой створке. Та ответила резким лязгом. Металл, бьющий по металлу.

— Двери…

— Сталь, по-моему. Кто-то рассказывал мне, что доктор сделал их из вагонной обшивки. Но еще кто-то потом уверял, что их сняли с главного входа, так что я теперь толком и не знаю, откуда он их взял.

— И нас вот так вот запросто пустят?

Люси пожала плечами, и бессильно обвисшая рука заболталась у живота.

— Трухляки стучаться не станут. А остальных тут не боятся.

— Чудесно, — пробормотала Брайар.

Вскоре последовал толчок и скрип внутренних распорок — значит, их все-таки услышали.

На то, чтобы отпереть все замки, поднять все засовы и убрать все задвижки, ушло полминуты; наконец послышался жалобный визг петель, и дверь приотворилась. Из проема в так называемый вестибюль с подозрением поглядывал худой парень в громоздкой, не по размеру, маске. Роста он был среднего, а одет по-ковбойски: холщовые штаны, наглухо застегнутая рубашка и пара поясных ремней под револьверы, накинутых друг на друга. На груди у него висела винтовка — вроде «спенсера». Из всех, кто встречался Брайар за стеной, он был пока самым молодым, но все же не таким юным, как ее сын. Как знать, ему могло быть и тридцать.

— Приветик, Ричард, — сказала Люси.

В ответ он мог и нахмуриться, и улыбнуться, но маска скрыла все.

— Миссис Люси, у вас что-то с рукой?