Зато доктор инженерных наук Вальтер Стим, приехавший с дружеским визитом из своего имения по соседству, не замолкал весь ужин. Он то рассказывал о новых открытиях империи в робототехнике, то пытался узнать у собравшихся, куда подевался написанный на картоне пейзажик, что раньше стоял на камине. Доктор, кажется, хотел купить его для своего кабинета.

Напряженный ужин прервал грохот тяжелых шагов и легкий перестук металлических каблуков. Бронзовый дворецкий внес исходивший паром бронзовый самовар.

Рядом с ним изящно шла Гестия с серебряным подносом в руках, на котором лежали пирожные. Поверх нежного белого крема виднелось черное и вязкое пепляничное варенье.

Поставив десерт на стол, машина подошла к хозяину дома и с поклоном что-то сказала ему на ухо. Асетровский кивнул и повернулся ко мне.

— Виктор, — обратился ко мне Асетровский, — Гестия сообщает, что подготовила вашу спальню. Если что-то понадобится, смело обращайтесь к ней. В любое время. Она здесь именно за этим. Впрочем, если что, можете зайти и ко мне в кабинет. Я побуду там этой ночью. Раз уж у Златочки завтра день рождения, мне нужно подготовить некий… подарок.

Асетровский загадочно улыбнулся и хотел сказать что-то еще, но Глафира Днепропетровна тут же перебила мужа:

— Ты главное отвар свой выпей и кукуй там, сколько хочешь.

Асетровского передернуло.

— Милая, но я отказываюсь. Глафочка, он на вкус как теплые сопли.

— Зато помогает! Уже сколько кровью не кашляешь? Стопочку всего, не умрешь же ты от этого?

— Но любимая… Лапушка… Котюсик…

Глаза жены помещика нехорошо сощурились.

— А ну не позорься! Или хочешь, чтобы тебя опять как маленького силой пить отвар заставили?

Поликарп Асетровский обернулся на высящуюся в углу столовой бронзовую фигуру дворецкого и, враз поникнув плечами, страдальчески вздохнул.

Автоматон же, как ни в чем ни бывало, продолжил убирать со стола, ловко орудуя мощными металлическими пальцами. Время от времени от времени он поворачивал голову фиксируя происходящее вокруг своими слабо светящимися сенсорами. В отличие от глаз Гестии, во его взгляде я не видел ничего: ни намека на мысль, ни следа какого-то разума.

Наслаждающийся каждым движением находящихся в зале машин Доктор Стим со значением посмотрел на нас с Парославом Симеоновичем:

— Как вам, господа? Триумф инженерной мысли Империи, вершина современной механики. И не хочу хвастаться, но в начале карьеры я приложил руку к созданию этого автоматона, — он кивнул на дворецкого. — А что касается Гестии, то перед вами главный конструктор этой серии машин.