Но он смотрел только на мальчика. Они оба уставились друг на друга, и между ними что-то проскользнуло, знание какое-то, что ли.

- Уберите скатерть, - сказал Эдуард.

- Нет! - воспротивилась я и поймала Питера за руку. Повернула к себе, спиной к двери. Захваченный врасплох, он не стал вырываться. Но не успел он еще решить, что со мной делать, как заговорил Эдуард.

- Отпусти его, Анита.

Я обернулась на него через плечо Питера и обнаружила, что Питер выше меня на пару дюймов.

- Эдуард, не надо!

- Ему интересно - пусть посмотрит.

- Донне это не понравится, - сказала я.

- А кто ей расскажет?

Я глянула в темные глаза Питера.

- Он, вот разозлится когда-нибудь на тебя, или на нее, или на обоих - и расскажет.

- Я этого не сделаю, - сказал Питер.

Я покачала головой. Не верила я ему, поэтому-то и отпустила его руку. Если Эдуард покажет Питеру этот уголок ада и Донна окажется в курсе, то разрыв между ними будет обеспечен. Так что я готова была ради этого пожертвовать душевным спокойствием Питера, Вот она - суровая правда.

Рогожа упала, сначала со стороны Олафа, а Бернардо остался стоять, держа ее на руках, как спящего ребенка. Он посмотрел на Эдуарда, покачал головой и отошел к Олафу, пропуская Питера в комнату. Я двинулась следом за ним и Эдуардом.

Олаф встал у дальней двери. Бернардо положил скатерть на стол и отступил к его краю. Я заняла позицию у дальней стены, почти зеркально повторив позу Олафа, но у противоположной двери. Все мы стали каждый по своим углам, будто отделяя себя от того, что происходило. Пожалуй, даже Олаф этого не одобрял.

Питер разглядывал фотографии, расхаживая по кругу. Он побледнел и произнес приглушенным голосом:

- Это все люди?

- Да, - ответил Эдуард. Он стоял рядом с Питером, не слишком близко, но он был с ним.

Питер подошел к ближайшей стене, к фотографии, которую я рассматривала.

- Что с ними случилось?