— Господин президент! Господин президент! — немедленно загалдели журналисты.

Президент обвел зал взглядом, и за лесом взметенных вверх рук отыскал наконец Синтию Дрюс, корреспондента «Ю-Эс-Эй тудей», аккредитованного при Белом доме. В своих материалах она никогда не писала ничего дурного ни о нем, ни о его политике. Между ними существовало взаимопонимание. Пусть она и начинает — тон задаст. Президент с улыбкой кивнул ей. Остальные притихли.

— Господин президент, что вы можете сказать о меморандуме Лейна и вашей личной причастности к использованию конфиденциальной информации? — Синтия сразу приступила к делу, и тон ее был резок и решителен.

Президент пристально посмотрел на Синтию и откашлялся. В зале внезапно наступила тишина — устрашающая тишина. Доныне президент чувствовал себя в этом зале как дома, расточал улыбки, дергал за ниточки. Но сегодня все было иначе.

— О содержании этого меморандума мне ничего не известно, поэтому и комментировать нечего. — Он вновь обежал взглядом помещение и остановился на политическом обозревателе «Вашингтон пост» Ричарде Эллете, еще одном своем всегдашнем союзнике.

Тот медленно поднялся с места.

— Господин президент, мне хотелось бы вернуться к вопросу, который задала мисс Дрюс. Скажите все же, что вам известно о меморандуме Лейна, в котором, по слухам, говорится о вашем звонке Питеру Лейну с просьбой купить для вас акции «Пенн-мар». Звонок якобы состоялся за несколько дней до начала тендера. — Эллет говорил агрессивно, словно ему не понравилось то, что президент ушел от ответа на вопрос коллеги.

— Дело расследуется. До окончания — никаких комментариев. — Буфорд Уоррен беспомощно оглянулся на помощников. Все как один, они беззвучно шевелили губами: «Заканчивайте, заканчивайте».

— Расследуется? — вскочил с места старший корреспондент «Уолл-стрит джорнал» Франклин Бреннер. — Кем расследуется? Имя независимого прокурора уже названо?

— Да нет же, нет! — Президент яростно замахал руками.

Но было уже поздно. Зал превратился в растревоженный муравейник: журналисты, помощники, телевизионщики, сам президент — все кричали, не слыша друг друга. Слова «расследование» и «независимый прокурор» произвели эффект разорвавшейся бомбы. И только корреспондент «Файнэншиал кроникл», сидевший в самом последнем ряду — это место было выделено ему еще во времена прежней администрации, — широко улыбался. Президент Уоррен всегда третировал его за слишком острые вопросы. Что ж, теперь пришла пора рассчитаться.

* * *

Уэнделл Смит оглядывал зал заседаний. Скоро полночь, а большинство из присутствующих — членов КОР — прилетели в Вашингтон меньше часа назад срочно организованными чартерами. Чтобы принять их, пришлось продлить обычные часы работы Национального аэропорта. Вид у всех был угрюмый. Единственное исключение — Харолд Батлер. Он улыбался. Смит тоже улыбнулся ему.