Бриттон оглядела своих офицеров на мостике. У всех были бледные, решительные лица. Гонка закончилась.

Молчание нарушил Ллойд. Кровь с израненного лба капала в правый глаз, и он рассеянно смахивал её ресницами.

— Полагаю, это всё, — сказал он.

Бриттон кивнула.

Ллойд повернулся к МакФарлэйну.

— Знаешь, Сэм, мне так жаль, что я сейчас не в трюме. Я, вроде как, хотел бы с ним попрощаться. Полагаю, это звучит как бред. Ты не думаешь, что это звучит как бред?

— Нет, — ответил тот. — Я так не думаю.

Уголком глаза Бриттон увидела, как при этих словах Глинн повернулся к тем двоим. Но он продолжал молчать, а тёмные тени ледяных островов подходили всё ближе.

«Алмиранте Рамирес», 17:15

— Прекратить огонь, — сказал Валленар тактическому офицеру.

Команданте поднёс к глазам бинокль и осмотрел повреждённый корабль. Клубы чёрного дыма, тяжёлые и низко стелящиеся, исходили с кормы танкера и быстро улетали поверх залитого лунным светом моря. По меньшей мере два достоверных попадания, в том числе, похоже, прямое попадание в машинное отделение и обширное повреждение мачты связи. Потрясающий по своей точности обстрел при таком волнении: достаточно, чтобы оставить судно мертвым в воде, в точности, как он надеялся. Валленар уже видел, что они теряют теряют скорость — на самом деле теряют скорость. На этот раз они не притворяются.

Американский корабль продолжал идти к ледовым островам. Они дадут им жалкое, временное укрытие от его орудий. Но женщина-капитан продемонстрировала большую храбрость. Она не сдаст корабль, пока не исчерпает всех возможностей. Он может понять такого капитана. Спрятаться за островом — благородный, хотя и бесполезный, жест. И, конечно же, никто не возьмёт их в плен. Американцев ждёт смерть.

Валленар бросил взгляд на часы. Через двадцать минут он войдёт в просвет и придвинется к «Рольваагу». Спокойные воды в укрытии островов обеспечат ему ровную платформу для точного обстрела.

Команданте живо представил себе, как это случится. Ошибок не будет, расстрел неотвратим. Он выведет эсминец на расстояние по меньшей мере в милю, чтобы упредить новые подводные экскурсии. Осветит всё вокруг фосфорным пламенем. Спешки не будет: операция будет проведена осмотрительно. Но Валленар не будет и терзать их, совершая казнь чрезмерно медленно: он же не садист, а женщина-капитан в особенности заслужила почтительной смерти.

Лучше всего будет прострелить корму танкера, решил он: на уровне ватерлинии, так, что тот пойдёт ко дну кормой вперёд. Самое важное — чтобы никто не убежал, чтобы не осталось живых свидетелей того, что здесь произошло. Он направит сорокамиллиметровые орудия на первые спасательные шлюпки: так он заставит их оставаться на борту до самого конца. Когда корабль начнёт тонуть, выжившие столпятся на полубаке, где он рассмотрит их получше. В особенности он должен убедиться, что сдохнет тот вкрадчивый, лживый cabron. Именно он стоит за всем. Если кто-то и отдал приказ казнить его сына, так только он.