Джентри вытащил из пакета небольшой приемник и поставил на стол. Большинство радиостанций передавали рождественскую музыку. Он покрутил настройку, и прекрасная «Мессия» Генделя заполнила палату.

Яичница, похоже, Натали понравилась. Она отпила глоток кофе и сказала:

– Все это прекрасно, шериф. А как же Лестер?

– Ну, про Лестера не скажешь, что он – прекрасен.

– Нет, я имею в виду… Он еще здесь?

– Он отправился назад в участок. До двенадцати. А потом его сменит Стюарт. Не беспокойтесь, Лестер уже позавтракал.

– Отменный кофе,– похвалила Натали и взглянула на Джентри, склонившегося над едой.– Лестер сказал, что вы провели здесь ночь.

Джентри ухмыльнулся с набитым ртом.

– Эти чертовы яйца остывают еще до того, как их уложишь в эти дурацкие пластиковые штуковины.

– Вы думаете, что он… кто бы это ни был… Что он вернется? – спросила она.

– Не обязательно. Но нам не дали поговорить вчера – вам сразу ввели снотворное. Я подумал, что вовсе не помешает, если тут будет кто-нибудь, с кем можно потолковать, едва вы проснетесь.

– Значит, вы провели канун Рождества на больничном стуле? – заключила Натали.

Шериф широко улыбнулся:

– А что тут такого? Все веселее, чем смотреть двадцатый год подряд, как мистер Магу играет роль богатого дядюшки Скруджа.

– Как вам удалось так быстро разыскать меня вчера? – Голос Натали был все еще хриплым, но уже не таким напряженным.

– Ну, мы ведь договорились встретиться. Вас нигде не было, а у меня на автоответчике не оказалось никаких сообщений, так что я вроде как нечаянно завернул к дому Фуллер по дороге к себе. Я ведь знаю, что у вас появилась привычка проверять, как там и что.

– Но вы не видели, кто на меня напал?

– Нет. В машине сидели только вы, согнувшись, с окровавленным фотоаппаратом в руке.

Натали покачала головой:

– Я до сих пор не могу вспомнить, как ударила его фотоаппаратом… Все пыталась дотянуться до папиного пистолета.