.Продолжительное молчание следовало за последними загадочными словами Царя Воды.

По знаку главы браминов исполнители казни отошли от Туи-Са.

— Ты произнес великое слово, — сказал ему брамин.— Тебе известно, какой глубокий смысл наши древние предания приписывают реву Шантабумского льва. Исполнил ли ты священную волю, обязывающую всякого потомка кхмеров, если услышит он голос великого льва, провести три дня и три ночи у его ног?

— Исполнил, — отвечал Туи-Са, — три раза солнце при восходе своем заставало меня распростертым перед священным львом.

— И снова слышался голос?

— Да.

— Ты понял его язык?

— Понял.

— Объяви же нам то, что открыл он тебе.

Туи-Са приблизился к судилищу браминов.

Это была странная и вместе с тем величественная сцена. Факелы озарили фантастическим светом полуистертые стены зала, высеченные из цельной скалы, на фоне которых резко выделялись неподвижные, как статуи, фигуры браминов.

Все ждали, затаив дыхание.

Люди эти, представляющие многочисленный народ, давно уже исчезнувший с лица земли, все еще не теряли надежды на возвращение могущества своих славных предков, надежды, которая уже несколько веков поддерживала слабых, жалких потомков этой некогда великой нации.

Сейчас они терпеливо ждали слов оракула.

— Выслушайте же меня, — сказал Туи-Са. — Небо было чисто и солнце весь день золотило своими лучами величественный образ кхмерского льва. Он оставался безмолвным. Медленно опустилось на землю покрывало ночи, и во мраке ее терялись контуры священного животного.

Но я не спускал с него глаз и продолжал прислушиваться.

И вот, в первую ночь лев зарыдал, и в рыданиях его слышалось мне:

«— Проходят долгие века и я, лев кхмерский, по-прежнему остаюсь повергнутым в прах, притеснители попирают меня ногами и никакая сила не является ко мне на помощь».

Заря взошла, и он смолк.

Снова жгло его солнце своими палящими лучами, и снова мрак спустился на землю.