250-я палата была пуста, если не считать, конечно, фальшивой жизни, бурлившей в телевизоре. Постель была перевернута, ящики секции платяного шкафа выдвинуты и пусты, выданный клиникой купальный халат валялся на полу, а пациент исчез.

— Пожалуйста, пойдите спросите у медсестры Гангусс, не видела ли она, как они ушли: по главной лестнице или спустились на лифте? — обратился доктор к Жасмине Эрнандес.

Поскольку медсестра Эрнандес не была запрограммирована и полностью владела своей волей, которой было больше чем достаточно, то она вступила в спор:

— Но у них было слишком мало времени, чтобы…

— Чтобы проверить заднюю лестницу, вполне хватит одного человека, — прервал ее Ариман. — А теперь идите, пожалуйста, к сестре Гангусс.

Жасмина Эрнандес нахмурилась так сурово, что, наверно, никто не стал бы возражать, заяви она, что является транссексуальным воплощением Панчо Вильи[49], отвернулась от доктора и торопливо направилась к сестринскому посту.

Подойдя к задней лестнице, Ариман открыл дверь, шагнул на верхнюю площадку, прислушался, ничего не услышал, и бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Звуки его тяжелых шагов эхом отдавались от бетонных стен, вновь и вновь повторялись в гулком пустом проеме, и к тому моменту, когда он оказался у подножия нижнего пролета, казалось, что за спиной у него осталась бешено аплодирующая аудитория.

Коридор первого этажа был пуст.

Ариман толкнул дверь, ведущую в приемный покой, расположенный в задней части здания. Никого. Еще одна дверь, выходящая на подъездную дорожку…

В ту же секунду, когда Ариман вышел наружу, порыв ветра с грохотом ударился об один из мусорных контейнеров и, казалось, пронес мимо него красный «Сатурн».

За рулем сидел Дасти Родс. Он взглянул на доктора. На лице маляра был написан испуг и слишком уж много знания.

Спятивший от наркотиков, сопливый, бесполезный кусок дерьма, братец, сидел на заднем сиденье. Он помахал Ариману рукой.

Габаритные огни уменьшались, как огни, вырвавшиеся из дюз космического корабля, набиравшего скорость. «Сатурн» ракетой уносился в ночь.

Доктор надеялся, что автомобиль врежется в один из больших мусорных контейнеров, тут и там стоявших на дорожках, надеялся, что водитель не справится с управлением, машина перевернется и взорвется огненным шаром. Он надеялся, что Дасти, и Марти, и Скит сгорят заживо, что их тела превратятся в кучки обугленных костей и дымящегося мяса, и потом, надеялся он, с неба спустится огромная стая ворон-мутантов, которые разорвут обломки «Сатурна» и доберутся до зажаренной плоти погибших, доберутся и станут рвать их, рвать до тех пор, пока от них ничего не останется. Но ничего из этого не свершилось.