— Сок? — эхом отозвался несколько ошарашенный Дасти.

— Апельсиновый, сливовый или виноградный, — углубился в подробности хозяин.

— У тебя есть кофе? — спросил Дасти.

— Не-а.

— Апельсиновый, — решился Дасти. — Спасибо.

— Лучше виноградный, — сказала Марти.

— У тебя есть какая-нибудь ванильная «Йу-ху»? — поинтересовался Скит.

— Не-а.

— Тогда виноградный.

Пустяк отправился к холодильнику, стоявшему в кухне, отделенной от комнаты тонкой стенкой. Пока он наливал соки, по радио какие-то люди говорили об «активной и неактивной инопланетной ДНК, трансплантированной в человеческий генетический код» и волновались по поводу того, «что является целью осуществляемой инопланетянами колонизации Земли: порабощение человеческого рода,, помощь человеческому роду в переходе на более высокую ступень развития или просто сбор человеческих органов для изготовления лакомств к столу иномирных существ».

Марти вздернула брови, как будто желая спросить у Дасти: «Они что, говорят серьезно?»

— Мне нравится это место, — с улыбкой кивнул Скит, оглядев трейлер. — Здесь прекрасный звуковой фон.

* * *

После того, как медсестра Эрнандес получила обещание, что, несмотря на то что ее смена была на два часа короче, чем нужно, она будет оплачена в полном размере, и отправилась домой, после того, как медсестра Гангусс, в свою очередь, получила несколько заверений в том, что их пациенту-кинозвезде в настоящее время ничего не требуется, и после того, как медсестра Вустен нашла несколько новых поводов для демонстрации гимнастических способностей своего проказливого розового язычка, доктор Ариман возвратился, наконец, к своим незаконченным делам в палате № 246.

Актер, как ему велел Ариман, лежал на кровати, поверх покрывала, одетый в свои черные шорты-бикини. Он смотрел на потолок с той же неподражаемой эмоциональностью, которую привносил в каждую из ролей своих кинохитов.

Усевшись на край кровати, доктор приказал:

— Скажи мне, где ты сейчас находишься, но не физически, а мысленно.

— Я нахожусь в часовне.