— Но если они не правительственные чиновники, то как же они могут заставить полицейских, и районных прокуроров, и всех остальных танцевать под свою дудку? — усомнилась Марти.

— С одной стороны, большие деньги. И связи. То, что они не работают прямо на правительство, вовсе не значит, что у них нет связей во всевозможных правительственных структурах… А также в полиции и средствах массовой информации. Связей у этих парней наверняка больше, чем у мафии, зато выглядят они много благообразнее.

— Утверждение мира во всем мире вместо торговли вразнос наркотиками, изготовления пиратских компакт-дисков и ростовщичества.

— Именно так. И, если уж рассуждать дальше, то у них гораздо лучшее положение, чем у любого правительственного учреждения. Никаких надзорных комитетов конгресса. Никаких вздорных политиканов, с которыми нужно было бы объясняться. А просто несколько хороших парней собрались вместе, чтобы делать добрые дела ради светлого будущего, а это значит, что вряд ли найдется чиновник, который станет по-настоящему пристально к ним приглядываться. Черт побери, я уверен, что большинство из них, несмотря на то, чем они тут на самом деле занимаются, искренне считают себя хорошими парнями, спасающими мир.

— Но вы-то так не считаете?

— Нет, потому что Ариман сотворил такое с моими родителями и потому что он так тесно связан с этим заведением. Но большинство местных жителей вовсе не думают об этом институте. Он их не интересует. А если и думают о нем, то с каким-то невнятно-теплым чувством земляка.

— А кто такие Беллон и Токлэнд? — спросила Марти.

— Корнелл Беллон и Натаниэль Токлэнд. Две важные шишки в мире психологии, бывшие профессора. Им принадлежит идея создания института. Беллон умер несколько лет назад. Токлэнду семьдесят девять лет, он на пенсии, женился на шикарной остроумной леди потрясающей наружности — причем богатой наследнице! — лет на пятьдесят моложе его. Если бы вы увидели их вместе, то никогда в жизни не смогли бы понять, что она нашла в нем: он уродливый старик, полностью лишенный чувства юмора.

Марти взглянула в глаза мужу.

— Хокку?

— Или что-нибудь наподобие.

— Так или иначе, но я подумал, что вам полезно будет увидеть это место, — сказал Чейз. — Потому что это каким-то образом, сам не знаю каким, позволяет понять, кто такой Ариман. И дает вам лучшее представление о том, против чего вы выступили.

Несмотря на явное архитектурное влияние Райта, институт выглядел так, словно был предназначен для того, чтобы возвышаться в диких отрогах Карпатских гор, неподалеку от замка барона фон Франкенштейна, постоянно окутанный туманом и поражаемый разрядами молний, которые не столько разрушали, сколько укрепляли бы твердыню.