Седрик не стал спрашивать, зачем понадобилась лыжная маска. Задавать вопросы не входило в его обязанности. А выполнять свои обязанности он умел очень хорошо. Был очень хорошо
— Да, конечно, сэр, одна лыжная маска.
Огнестрельное оружие у доктора уже было с собой.
Стратегию он выработал.
Все детали игры расположились по своим местам.
Вскоре игра начнется.
ГЛАВА 66
ГЛАВА 66
В усадебном доме на ранчо были выщербленные от возраста каменные полы, какие исстари делают в своих жилищах мексиканские ранчерос, и потолки из осиновых досок, уложенных сверху на массивные балки. В главных комнатах в каминах, украшенных глиняными изваяниями чувственных форм, потрескивали ароматные дрова — испускавшие слабый запах смолы сосновые шишки и тонко наколотые кедровые лучины. Кроме обитых материей кресел и диванов, вся остальная мебель — столы, стулья и шкафы — относилась к началу сороковых годов и напоминала о модных в то время гарнитурах Стикли. На полах повсюду были разложены прекрасные коврики работы индейцев-навахо — кроме той комнаты, где встретили смерть сын и жена хозяина ранчо.
Там не горел камин, не зажигалось электричество. Пол был голым. Не осталось никакой мебели, кроме одного предмета.
В лишенное занавесок окно проникал слабый серый свет; стены источали холод. Время от времени Марти боковым зрением замечала нечто странное: будто что-то преграждает путь серому свету, будто он чуть заметно преломляется, проходя сквозь почти бесплотную фигуру, беззвучно пересекающую освещенную полосу. Но когда она смотрела прямо, там ничего не оказывалось. И все же здесь было легко поверить в чье-то незримое присутствие.
В центре комнаты стоял деревянный стул с высокой прямой спинкой и голым плоским сиденьем. Вероятно, он был выбран именно из-за своего крайнего неудобства. Ведь недаром многие монахи древности полагали, что комфорт мешает сосредоточиться в размышлениях и уменьшает действенность молитвы.
— Я сижу здесь по нескольку раз каждую неделю, — задумчиво сказал Бернардо Пасторе, — обычно десять-пятнадцать минут… А иногда по нескольку часов.
Его голос был грубым, слова частенько звучали нечленораздельно. Они застревали у него во рту, словно камешки, но он терпеливо, с трудом, полировал их и все же извлекал наружу.
Дасти держал диктофон так, чтобы встроенный микрофон был все время обращен к хозяину. Таким образом он рассчитывал с максимальной четкостью записать его не всегда разборчивые слова.
Правая половина восстановленного хирургами лица Бернардо Пасторе была совершенно неподвижна, лицевые нервы были безнадежно повреждены. Половина верхней челюсти и подбородка состояли из металлических пластин, проволоки, хирургических винтов, силиконовых вставок и костных трансплантатов. В результате челюстной аппарат мог относительно прилично выполнять свои функции, но внешний вид исправить не удалось.