С заднего сиденья она не слишком хорошо видела, что происходит впереди, и поэтому ей пришлось привстать и наклониться вперед, неловко изогнуть ноги, чтобы держаться вполоборота к Захарии, опираясь плечом на спинку переднего сиденья, держа пистолет прижатым к животу. Неудобно. Глупо, опасно неудобно, но она не могла придумать никакого другого способа держать оружие направленным на Захарию и одновременно видеть руку Кевина, опущенную к приборной панели.

Она не смела попытаться перебраться на переднее сиденье. Она оказалась бы в неустойчивом положении и потеряла бы контроль над Захарией.

Два разъяренных орка и один хоббит заперты в автомобиле. Какова вероятность того, что все трое выйдут оттуда живыми? Несчастные.

Или хоббит выигрывает и переходит на следующий уровень, или игра заканчивается.

Чтобы контролировать то, что происходило на переднем сиденье, ей пришлось отвернуться от Захарии и следить за ним только боковым зрением.

— Один звук движения, одна попытка пошевелиться — и вы мертвы.

— Будь я на вашем месте, то вы уже давно были бы мертвы, — заметил Захария.

— Да, но я не такое птичье дерьмо, как вы. Если вы умный человек, то будете сидеть и благодарить бога за то, что у вас есть шанс выбраться отсюда живым.

Сердце у нее так колотилось, что, казалось, стремилось вырваться на волю из груди. Это было хорошо. Больше крови поступает к мозгу. Яснее мысли. Она чуть заметно повернула голову и наклонилась, чтобы взглянуть на переднее сиденье. Как она и ожидала, автомат Кевина лежал на пассажирском месте и тот мог легко дотянуться до оружия. Большой магазин. На тридцать патронов.

— Ладно, Кевин, медленно и аккуратно протяните правую руку, чтобы отключить блокировку замков, с ударением на «аккуратно», а потом так же медленно поднимите ее и положите на подголовник.

— Не нервничай. Я не стану делать глупости.

— Я не нервничаю, — ответила она и сама удивилась твердости своего голоса. Внутренне она трепетала, как полевая мышь, завидевшая над собой крылья совы. Значит, внешне ей пока что удавалось скрывать свое состояние.

— Я сделаю только то, что ты говоришь. — Кевин медленно вынул правую руку из-за головы.

Марти бросила быстрый взгляд на Захарию. Тот сидел с высоко поднятыми руками, чтобы не спровоцировать ее на выстрел, хотя она не приказывала ему этого — а ведь должна была, — и сразу же перевела взгляд на переднее сиденье.

Рука Кевина, казалось, плыла вниз, к выключателю блокировки замка.

— Я люблю играть в «Кармагеддон», — сказал он. — Ты знаешь эту игру?

— Я ввела бы вас в «Кингпин», — ответила Марти.