— Что ж, это тоже отличная штука.

— Ведите себя поспокойнее.

Он нажал клавишу.

То, что произошло потом, казалось, было спланировано этими двумя путем телепатических переговоров. Замки открылись с отчетливым щелчком. Захария немедленно распахнул дверцу, около которой сидел, и выкатился наружу. Марти краем глаза увидела, как он в падении пытался дотянуться до лежавшего на полу автомата.

Несмотря на то что Марти дважды выстрелила в рыжего — она почувствовала, что по крайней мере одна пуля нашла свою цель, — Кевин рухнул боком на переднее сиденье и схватил свое оружие.

Ее второй выстрел все еще отдавался в тесной коробке автомобиля, как залп артиллерийской батареи, а Марти уже бросилась на пол, чтобы уйти с линии огня, доступной для Кевина в этом положении, приставила «кольт» к спинке переднего сиденья и произвела раз-два-три-четыре быстрых выстрела в обивку. Она, правда, не была уверена, что свинец пробьет все эти каркасы и подкладки.

Она была ничем не защищена ни спереди, ни сверху. Ничто не мешало Кевину точно так же выстрелить в нее сквозь спинку сиденья. Для того, чтобы прикончить ее, хватило бы и части магазина. А в случае промаха он мог подняться и расстрелять ее сверху. Уязвима она была и со стороны открытой двери, куда выскочил Захария со вторым автоматом. Не оставаться на месте. Двигаться, двигаться. Уже в тот самый миг, когда она выпускала в спинку сиденья четвертый патрон, она продолжила борьбу за спасение.

Марти не осмелилась тратить впустую время на открывание двери, находившейся позади нее, и выскочила через ту, которую распахнул Захария, выскочила, возможно, прямо под ливень губительного свинца с одним-единственным патроном в семизарядной обойме.

Никакого свинца. Захария — по-моему, ударение на слово «взять» — не поджидал ее. Он был ранен, хотя и не убит, и упал на землю. Это сильное и выносливое животное, в широкой спине которого сидела одна, а то и две пули, пыталось куда-то ползти на четвереньках.

Марти сразу увидела, куда он стремился. К своему автомату. Когда он упал, оружие выпало у него из рук и отлетело в сторону. Оно валялось приблизительно футах в десяти перед ним на выбеленной снегом земле.

Теперь речь шла только о том, как уцелеть. Для дикаря, пробудившегося в ее душе, ничего теперь не значили ни воскресная школа, ни цивилизация вообще. Она пнула раненого в бок, он зарычал от боли, попытался схватить ее за ногу, но упал лицом в снег.

Сердце Марти колотилось, колотилось с такой силой, что с каждым ударом все в глазах подпрыгивало и темнело. От страха перехватывало горло. Воздух обрушивался ей в легкие, как куски льда, а потом почти с таким же шумом выходил наружу. Она пробежала мимо Захарии к автомату. Подхватила его с земли, ожидая, что в любую долю секунды ее хлестнет и швырнет на землю автоматная очередь.