Александр Кабрера стоял с сотовым телефоном в руке у окна небольшого кабинета, расположенного этажом выше той самой библиотеки, где его отец отрекся от российского престола. Под окном рабочие разгребали снег, выпавший за ночь. Нужно было дать гостям возможность погулять по деревянным тротуарам и полюбоваться красотами того места, где была расположена вилла.

— Я позвонил вам, мистер Мартен, потому что, насколько понимаю, вы хотели бы поговорить с Ребеккой.

— Да, мне очень хотелось бы с ней поговорить, — ответил Николас настолько спокойно, насколько это было возможно под дулом автомата, которое сквозь окно нацелил на него швейцарский спецназовец.

Слева он мог видеть Коваленко, который в окружении коммандос, не опуская рук, беседовал с их офицером. Видно было, что русский просит разрешения достать что-то из-за пазухи. Офицер кивнул, и Коваленко осторожно полез в карман, чтобы извлечь оттуда пропуск, который дал им при отъезде из Цюриха инспектор Вир.

— Вряд ли это возможно в данный момент, мистер Мартен. — Кабрера был сама вежливость. — Ее сейчас здесь нет, она находится с детьми Ротфельзов.

Мартен изо всех сил вслушивался в голос Кабреры, подмечая особенности его речи. Он пытался уловить в ней хоть что-то знакомое, но это пока не удавалось. Ладно, пусть еще поговорит.

— Сейчас я еду в Давос. И я был бы очень рад увидеться с Ребеккой. Не могли бы вы…

— Могу я вас называть просто Николас, мистер Мартен?

— Хорошо.

Александр отвернулся от окна и направился к большому письменному столу. Баронесса в это время находилась внизу, в столовой. Она обедала в обществе мэра Москвы, российского министра обороны и Патриарха Григория Второго, без умолку рассказывая им, до какой степени благородно поступил Питер Китнер, подписав отречение от престола ради блага России, и с какой радостью он присоединится к их компании, но позже вечером, когда на ужин прибудет президент России Павел Гитинов.

— Насколько мне известно, леди Клементина Симпсон, как бы лучше выразиться… проболталась, и теперь вам известно, что мы с Ребеккой хотим пожениться.

— Да.

— Поймите, Николас, я вовсе не желаю скандала и не хочу, чтобы мое стремление не допустить огласки казалось неучтивым. Но мы держим наши отношения в тайне почти от каждого по целому ряду довольно сложных причин.

В речи Кабреры Мартен не мог уловить ничего, что могло бы насторожить его. А вдруг он и в самом деле сошел с ума? Что, если Коваленко прав и Кабрера вовсе не Реймонд?

— Почему бы вам не приехать к нам на виллу, Николас? Вы не только увидите Ребекку, но и у нас будет возможность лично познакомиться. Пожалуйста, приезжайте на ужин. Заночуете у нас. Будут очень интересные гости.