— Что-то не так с Тессой? — спросил Джеффри.

— Мне надо к ней съездить. Просто побыть с семьей.

Джеффри с горечью подумал: ему недвусмысленно намекнули, что сам он в состав семьи не входит.

— Ну что, поговорим сейчас?

— Зачем ты надел на нее наручники?! — воскликнула Сара, и в голосе ее звучала не только обида, но и обвинение. — Неужели нельзя было обойтись без них?

— Она подозреваемая, Сара. — Он оглянулся на Фрэнка, но тот делал вид, что листает блокнот, хотя наверняка слышал каждое их слово.

— Ее изнасиловали, Джеффри! Не знаю кто, но изнасиловали! И тебе не следовало надевать на нее наручники!

— Она подпадает под общие правила расследования убийств.

— Да ей некуда было деться в той комнате!

— Дело не в этом.

— А в чем? В том, чтобы сделать ей больно? Сломать ее?

— Именно этим я и занимаюсь, Сара. Заставляю преступников признаваться в содеянном.

— Да чтобы избежать избиений, можно признаться в чем угодно!

— Вот что я тебе скажу, Сара: парни вроде Итана Уайта на иное обращение не реагируют.

— Ох, как же это я пропустила тот момент, когда он сказал тебе все, что ты хотел узнать?

Джеффри уставился на нее, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать. В конце концов спросил:

— Может, вернемся к событиям сегодняшнего утра?

— Это к каким? Как ты приковывал жертву изнасилования наручниками к больничной кровати?

— Зато я не прятал от следствия улики!

— Дело вовсе не в сокрытии улик, дубина! Речь идет о защите прав пациента! Как бы ты реагировал, если бы кто-то воспользовался моими инструментами, чтобы подставить меня?