Артем замер. Такого уровня откровенности от Агушина он не ждал.

«Впрочем, дело закрыто, виновный назначен, а новое кресло… — он глянул на золотую доску с новыми регалиями Агушина, — а новое кресло получено. Следствие окончено».

Доля

Доля

Леня Булавкин принял Фарфорова прямо из рук этих безбожных ментов.

— Фафочка! Родной! Я весь Кремль на уши поднял! Я до Президента дошел! Тебе ничего не сделали?!

Двухметровый Фарфоров растроганно прижал низкорослого Булавкина к животу и, вспоминая весь этот пережитый ужас, шмыгнул носом.

— Кофием напоили. Венесуэльским.

Он поднес к лицу руки.

— Кожа вот только… от наручников…

— Кошмар! — охнул Булавкин, оторвав лицо от звездного чрева. — Немедленно к врачу надо! И в суд! Затаскать! Или нет, я сам позвоню в Кремль и лично скажу Президенту, что так обращаться со звездой…

Фарфоров, жалея себя, всхлипнул и снова прижал Булавкина к себе.

— Поехали… сейчас придет лимузин.

Леня снова отстранился. В глазах его стоял ужас.

— Они тебе ничего не сказали?

— А что… еще… — тяжело глотнул Кира.

Булавкин поджал губы:

— Сгорел твой лимузин, Кира. Синим пламенем сгорел.

Фарфоров хлопнул ресницами:

— Как сгорел? У него же гарантия — пятьдесят лет, не меньше! Я же их по судам…