– Не может быть! Кадровик? Тогда я ему сочувствую.

– Причина? – Пашка бросил взгляд на стеллаж с бутылками.

– Намек понял, сейчас новую откроем, – весело сообщил Олег. – Причина проста: потерял он напарника, потому что на днях в Испании взорвали «мерседес» с двумя господами. В одном из них следователи из Марбельи сумели опознать Кирилла Мироновича Черняева, между прочим, гражданина Греции, в прошлом сотрудника КГБ СССР, однофамильца помощника Горбачева, а в недалеком прошлом вроде как даже одного из держателей общака одного московского преступного сообщества. Так что нашего майора больше нет. И предлагаю его не поминать.

– Вот так новости, – произнес задумчиво Пашка. – То есть нам с тобой остается беспокоиться только о Николае Николаевиче?

Олег ничего не ответил, увлекшись процессом откупоривания бутылки. Наконец, пробка подалась и с приятным для слуха профессионала хлопком извлеклась из горлышка.

– Олег, ты знаешь, я ведь в августе девяносто первого поперся в Белый дом демократию защищать. А ты в это время, получается, был в Крыму с Горби? Вот как сложилась жизнь…

– Не говори. Нет, мне реально обидно за людей, которые повелись на тему с путчем. Большая игра шла, за власть, потом уже – за «бабки».

– Интересно, а вот наш Крючков Владимир Александрович, он ведь, получается, не за власть и не за «бабки», Олежка. Верил старик, что можно Союз сохранить.

– Так и я верил, Паша. И сейчас верю.

Пашка промолчал. Он вспомнил, как в ноябре 2007 года узнал о смерти Крючкова. Тихо ушел последний председатель Комитета. Написал пару книжек… Для потомков так сказать. По большому счету, хороший был человек. Хотя бы тем, что руки кровью не обагрил, не отдал приказ атаковать Дом Советов. А ведь реально только он мог это сделать. Вообще он вспомнил, как в чекистской среде, главным образом в ПГУ, о Владимире Александровиче хорошо говорили… Дескать, мужик добрым нравом отличался, своих не сдавал и, в общем-то, никого по-настоящему не обидел.

– Ты чего задумался? – поинтересовался Олег.

– Так, о Крючкове.

– Да ну… Нашел о ком. Ты лучше, как защитник Белого дома, подумай о том, что Лужков два года назад вообще запретил памятные мероприятия по случаю годовщины путча. Потому что типа улицы надо перекрывать, и народ будет возмущаться. Вот тебе и революция, о которой все хотят забыть.

– А чего вспоминать, Олег? Лужкова тоже запретили. У нас и правда все время разная, и люди со временем становятся только хуже. И их в итоге арестовывают.

– Семенов, блин, пошел у нас, как я погляжу, пьяный базар. Не пойти ли нам поспать? Тем более, женщины должны скоро вернуться…