– Без разницы, брат, – покачал головой Олег. – И потом, я слово дал себе, что крепкого больше пить не буду. Дурею я от крепкого. Становлюсь невменяемым.

– Давно это с тобой? – с тревогой спросил Пашка.

– Не знаю, – Олег пожал плечами. – Наверное, в Канаде началось. Спиваться я там стал конкретно от безделья.

– Ну и ладно, – Пашка потянулся к бутылке, чтобы освежить бокалы.

Олег остановил его.

– Погоди. Меня одна мысль беспокоит. Скоро уж будет двадцать лет, как случилась история с Горбачевым в Форосе, а я места не могу себе найти. Понимаешь, дело в том, что…

– Олег! – перебил Пашка. – Число сегодня какое?

– Число… Не припоминаю, а что?

– Догадайся.

– Ну тебя, старик, в чем дело-то? Я с тобой сокровенным делюсь, а ты меня про число спрашиваешь… Перебивать нехорошо. Хотя, погоди… Блин, да ведь сегодня 19 августа! Вот оно что… 19 августа 2010 года. Ровно девятнадцать лет минуло.

Посидели в тишине, каждый думал о своем. Собравшись с силами, Пашка первым прервал молчание:

– Олег, меня тяготит одна вещь… Короче, я хочу тебе кое в чем признаться.

Олег удивленно посмотрел на друга сквозь бокал, на дне которого осталось вина еще на глоток-другой…

– Странно, я тоже, – сказал он.

Но Пашка был уверен, что его правда значительно важней и неприятней, поэтому замечание проигнорировал.

– Это я тебя сдал ребятам Черняева, – проговорил он. – Потому и отыскали тебя в Канаде так легко. Прости, если можешь…

– Я знаю, – Олег улыбнулся. – И брось эту свою патетику: «если сможешь…». Ты сам-то в курсе, какими таблетками тебя напичкали? Не парься, брат. Нет худа без добра. Признаться, достала меня Канада, тихий Ванкувер. Я там с ума бы сошел, не появись так кстати Евгений.

– Кто? – переспросил Пашка.

– Засланный казачок от Черняева.

– А, понятно. Ты знаешь, кто его начальник теперь? Николай Николаевич.