Дарья Ивановна и сама не заметила, как утонула в смеси собственных мыслей и воспоминаний. А заинтересованный взгляд гостя, его лицо, всеми своими чертами внимающее ее рассказу, подталкивали хозяйку к еще большей искренности.

– Он любил ночь? – осторожно спросил Семен.

– Обожал! Мог часами по ночным улицам бродить.

Семен закрыл глаза и снова вспомнил эпизод семилетней давности. Вспомнил, как он попросил ночью поздоровавшегося с ним человека помочь искать пропавшего ребенка. Он не помнил ни лица этого человека, ни его роста, ни возраста. Может, он и не видел в темноте его лица. Но после того, как прочитал две строчки об этом же эпизоде в дневнике аптекаря, память словно приблизила его недавнее прошлое, освежило зрительную память. И теперь, закрыв глаза, он мог увидеть в собственном «видеоархиве» несколько своих ночных прогулок. Он помнил, в каких окнах по ночам подолгу горел свет, помнил балкон второго этажа в доме на улице Чапаева, где всегда кто-то курил и огонек-искорка от сигареты описывала нервные, резкие дуги: к бортику балкона и потом опять ко рту курившего.

– Вы меня слушаете? – строго спросила хозяйка.

– Да, да, – ответил он задумчиво.

Но она вдруг замолчала. И тогда Семен поднял на нее глаза.

– А как у него это началось? – спросил он.

– Что началось? – Дарья Ивановна одарила гостя вопросительным взглядом.

– Ну, любовь к темноте, к ночи…

Хозяйка квартиры задумалась.

– Когда-то он мне рассказывал, – прошептала она. – Я уже плохо помню… Кажется, когда он был ребенком и долго не засыпал, его родители в наказание на балконе вечером закрывали. А он там на луну и звезды смотрел. Он вообще луну очень любил. Больше, чем солнце… Тени от деревьев любил…

– А в какую-нибудь церковь он ходил? – осторожно спросил гость.

– Церковь? Нет. Его пытались затащить. То в одну, то в другую. Даже сюда какие-то «братья» и «сестры» приходили. Я их чуть с лестницы не спустила!

– А как называлась та церковь, от имени которой к вам приходили?

Дарья Ивановна задумалась.

– Нет, не помню, – мотнула она головой. – У меня в памяти чепуха не задерживается!

Семен вдруг спохватился. Посмотрел на часы.

– Вот черт! Мне позвонить надо! – произнес он нервно, вытаскивая из кармана мобильник.

– Звоните! Я могу выйти!