Даже в мыслях не было обнять ее.

— Ты как в воду глядел!

О, это совсем не типичный Наталиин приход, не ТНП. Взъерошенная, сама не своя, глаза сверкают, но на этот раз не синие, а красные, зареванные. Прямые волосы намагнитились от чувств. Очень похожа на учебную гравюру о животном электричестве. Был такой опыт в восемнадцатом веке.

Они поспели с Джанни на Центральный вокзал, как раз чтоб увидеть, как Люба проходит с Марко вместо двенадцатого на двадцать первый перрон и заносит ногу вовсе не в поезд на Турин, а в поезд на Виареджо.

Их сдернули с приступки. Думали, Люба ошиблась. Но Люба с рыданьями внезапно бросилась бежать, догоняя поезд, вперед по перрону.

И вскочила-таки в него. Я даже вскрикнула, говорит Наталия. Думала, она сорвется. А она сумела распахнуть дверь на ходу.

И уехала, с болтающейся дверью, но без мальчика, слава богу. Марко мы выхватили. У него в руках остался пакет «Фнак». Видно, Люба дала подержать. А в пакете — гляди, что находилось.

Блокнот с крупными кривыми записями:

Заговариваю я, раба Любовь, своего полюбовного молодца Николая от мужика колдуна, от ворона каркуна, от бабки колдуньи, от старца и старицы, от посхимника, посхимницы. Заговариваю я, раба Любовь, своего полюбовного молодца Николая о сбережении в дороге крепко-накрепко. Кто из злых людей его обзорочит, и обпризорит, и околдует, и испортит, у них бы тогда из лба глаза выворотило в затылок, а моему полюбовному молодцу Николаю путь и дороженька, добре здоровье на разлуке моей.

Заговариваю я, раба Любовь, своего полюбовного молодца Николая от мужика колдуна, от ворона каркуна, от бабки колдуньи, от старца и старицы, от посхимника, посхимницы. Заговариваю я, раба Любовь, своего полюбовного молодца Николая о сбережении в дороге крепко-накрепко. Кто из злых людей его обзорочит, и обпризорит, и околдует, и испортит, у них бы тогда из лба глаза выворотило в затылок, а моему полюбовному молодцу Николаю путь и дороженька, добре здоровье на разлуке моей.

Ни хрена себе. Колдунья, однако. Ладно. Кроме блокнота что? Плотная картонка, завернутая в «Стампу». Газета сегодняшняя. Протереть глаза. Еще раз протереть глаза, переглянуться и опять неподвижно уставиться на фотокопированную картинку на картоне.

Это немая карта Саксонии. Та самая, к виду которой Виктор привык с детства, как к обертке конфеты «Белочка».

— Нати, это фотокопированная карта Саксонии немая, я к ее виду привык с детства, как к обертке конфеты «Белочка».

— А зачем у моего сына в пакете немая белочка?

После того как Виктор бессвязно выкладывает ей куски ситуации, после того как Нати снова трясется в плаче, после того как она успокаивается и пересказывает, что сумела понять, ошибаясь в деталях, однако в сумме довольно связно, — они наконец приходят к выводу, что Люба-то оборванца и навела на Виктора в аэропорту.