— Невероятно и неправдоподобно! — возразила Стейплс. — Или ваш советник все это напридумывал, или у него коэффициент умственного развития как у папоротника! Он изложил вам те причины, по которым нашей разведке не резон, мол, вмешиваться в подобные дела, дабы ничем не запятнать себя. Даже намек на тайные акции, согласно его словам, чреват катастрофическими последствиями, поскольку может раззадорить эту шпану из Центрального Комитета. И тем не менее, невзирая на все, что наговорил он вам, я не верю ни единому его слову. Лондон, на мой взгляд, никогда не допустит участия своих сотрудников в подобных операциях, как и простого упоминания названия особого отдела разведки.

— Ты не права, Кэтрин. Ты меня плохо слушала. Человек, который прилетал в Вашингтон за досье из материалов по «Тредстоун», был англичанином и представлял МИ-6. Из-за этого-то досье, Боже милостивый, он и был убит!

— Я это уже слышала и просто не могу в это поверить. Помимо всего прочего, английское министерство иностранных дел непременно настояло бы, чтобы всей этой чертовщиной занималась полиция и только полиция. МИ-6 никогда не позволят выступать в качестве персонажа третьеразрядного детектива, а ее агентам — болтаться по ресторанам на Фуд-стрит вроде нашего. Поверь мне, моя дорогая, я знаю, что говорю! Политическая обстановка сейчас очень и очень сложная, решаются весьма деликатные вопросы. В общем, как говорится, не время и не место для шуток, особенно типа того, что накрутили вокруг этого наемного убийцы столь уважаемые разведывательные службы. Нет, и тебя сюда доставили, и твоего супруга провоцируют на какие-то действия по совсем другим причинам.

— Ради всего святого, по каким же? — вскрикнула Мари, вскакивая как ужаленная со своего кресла.

— Не знаю. Возможно, тут кто-то еще замешан.

— Но кто?

— Во всяком случае не я.

Возникла пауза. Две женщины, обладавшие высоким интеллектом, размышляли над тем, что только что сказали друг другу.

— Кэтрин, — промолвила наконец Мари, — я согласна со всеми твоими доводами, но ты заметила также, что во всем этом прослеживается некая, непонятная в целом логика. Предположим, что я права: державшие меня в плену люди — не убийцы и не прочего типа преступники, а обычные чинуши, послушно выполняющие любые приказы и неспособные понять, что их физиономии и издаваемый ими детский лепет сразу же выдают в них государственных служащих, — я видела это даже тогда, когда они старались окружить меня заботами. Я знаю, что об описанном мною Мак-Эллистере ты думаешь как о лжеце или тупице. Ну а если все же предположить, что он, будучи действительно лжецом, не так уж глуп, как кажется? Если мы примем эту версию, — а я полагаю, она соответствует действительности, — то перед нами в эти непростые времена налицо согласованные действия двух правительств. И что тогда?