Джейсон взглянул на часы. Было около пяти. Послеполуденное солнце опускалось мало-помалу к линии горизонта. Д’Анжу звонил ему из Гонконга в полдень. Отправившись в «Пенинсулу» с ключом от комнаты Борна, француз набил барахлом его сумку и, сохраняя номер за Джейсоном, должен был в час отправиться на самолете в обратный путь. Так где же он? От Гонконга до Макао — не более часа, а от пирса до Руа-дас-Лорчас, если ехать в такси, не более десяти минут. Впрочем, от Эха всего можно было ожидать: его поведение всегда отличалось непредсказуемостью. Мысли о д’Анжу вновь вызвали у Джейсона обрывочные воспоминания о «Медузе». И, хотя большая часть их доставляла Борну душевные муки и ужасала его, некоторые из них создавали все же атмосферу комфорта — благодаря тому, что рядом с ним находился француз. Д’Анжу мог при случае ловко солгать, слыл справедливо перворазрядным приспособленцем и вместе с тем отличался завидной предприимчивостью. Но прежде всего француз был прагматиком. Он доказал это в Париже, о чем Борн никогда не забывал. И если он задерживается, то только в силу каких-то чрезвычайных обстоятельств. Ну а если он так и не появится, значит, его уже нет в живых. Последнее, однако, никак не устраивало Борна. Д’Анжу под силу было сделать то, что Джейсон более всего хотел бы сделать сам, если бы при этом не пришлось рисковать жизнью Мари. Достаточно и того, что следы самозванца-убийцы привели его в Макао. Правда, инстинкт подсказывал ему, что, пока он будет держаться подальше от отеля «Лисбоа», ему нечего особо бояться. Он станет и впредь таиться от тех, кто ищет его, оглядывая любого хоть чем-то похожего на него — ростом ли, фигурой или цветом волос. И, в частности, будет опасаться человека, упорно расспрашивающего служащих отеля «Лисбоа».

Один звонок из «Лисбоа» тайпану в Гонконг — и Мари мертва. Тайпан не просто грозил, — угрозы довольно часто оказываются бессмысленной игрой, — а демонстрировал наглядно, на что он способен. Сопроводив крик мощным ударом здоровенного кулака по подлокотнику хрупкого кресла, он вдруг спокойно изрек: «Мари умрет». Это были слова мужчины, который знает, что говорит.

Помимо всего прочего, Дэвид Уэбб ощущал что-то такое, что ускользало от его сознания. Было в огромном тайпане нечто нереальное, даже опереточное, что никоим образом не проистекало с неизбежностью из его внушительных габаритов. Создавалось впечатление, будто он специально выставлял напоказ свою массивную фигуру, что крупным мужчинам, как правило, несвойственно: обычно они довольствуются тем, что и так обращают на себя внимание. Кто же он все-таки, этот тайпан? Ответ на данный вопрос мог быть найден в отеле «Лисбоа», поскольку же сам он идти туда не отважится, вся надежда была на изворотливый ум д’Анжу. Он мало что рассказывал французу, теперь же рассказал бы ему побольше. Он описал бы жестокое двойное убийство, упомянул бы об автомате «узи» и сообщил бы, что одной из жертв была жена могущественного тайпана. Д’Анжу задал бы служащим «Лисбоа» кое-какие вопросы, чего сам бы он не решился сделать, и если бы при этом еще и получил ответы, то он, Джейсон Борн, смог бы предпринять еще один шаг, приближающий его к Мари.