— Речь пойдет о соглашении, срок которого истекает в девяносто седьмом году?

— Да. Предстоит еще один раунд бесконечного словоблудия на тему о всеобщем мире и согласии. Молю Господа Бога ради всех нас, чтобы они до конца выдерживали вежливый тон и не срывались на крик!

— Все развивается согласно сценарию! — замерев на мгновение, произнес мягко Джейсон.

— Какому?

— Ты же сам рассказывал мне о нем. Помнишь об интенсивных переговорах по телефону между Пекином и официальной резиденцией губернатора? Убийство в ответ на убийство? Смерть губернатора за смерть вице-премьера? Затем, возможно, настанет черед и секретаря по международным делам, которому придется расплачиваться своей жизнью за убийство видного члена Центрального Комитета, — скажем, в ранге премьер-министра, а то и самого председателя. И как далеко это зайдет? Сколько еще произойдет таких целевых убийств, прежде чем будет достигнута критическая точка? И надолго ли хватит терпения у отца непослушного дитяти, чтобы не двинуться сломя голову походом на Гонконг? Бог один знает, что может случиться. Кому-то очень хочется, чтоб заварилась эта каша!

Д’Анжу стоял, держа в руке широкий пояс с кобурой и патронной сумкой, из которой зловеще выглядывали поблескивавшие медью боезаряды.

— То, что я предположил, не более чем плод моих размышлений, в основу которых был положен частный случай насилия, задуманного одержимым убийцей, заключающим контракты со всеми без разбора. То, что и на той, и на другой стороне имеется немало алчных продажных политиков, лишь подтверждает правомерность моих рассуждений. Но то, о чем говоришь ты, Дельта, — совсем иное. Из твоих слов следует, что существует план дезорганизации жизни, детально разработанный в Гонконге с тем, чтобы материковый Китай смог прибрать его спокойно к рукам.

— Все развивается согласно сценарию! — повторил Джейсон Борн. — Чем тщательнее он составлен, тем легче его осуществить!

Все крыши зданий в аэропорту Кай-Так были буквально усеяны полицейскими, которые дежурили также в воротах, туннелях, пассажирских залах, иммиграционном отделе и багажном отделении. Огромное, черного цвета бетонированное поле освещалось не только мощными стационарными светильниками, но и рыскающими лучами прожекторов, высвечивающих каждую двигающуюся машину, каждый дюйм видимого невооруженным глазом пространства. Телевизионщики под бдительным взором охранников раскрутили кабель. Репортеры, мечтавшие взять интервью, проверяли установленную в специальных фургонах аппаратуру, звучавшую на дюжине языков. Представители прессы — журналисты и фотографы — толпились за воротами, а персонал аэропорта кричал в усилители, что огороженные канатами площадки на поле скоро будут открыты для всех, кому выдала пропуск администрация Кай-Така. Сущее столпотворение, иначе не скажешь!