— Я слышу лишь ваш голос, мистер Рейли, — произнесла недоверчиво Стейплс. — Как могу я знать, не находитесь ли вы сейчас в Ванхае у подножия пика Виктория?

На линии тотчас раздался щелчок, и Кэтрин услышала голос, столь знакомый не только ей, но и всему миру:

— С вами говорит президент Соединенных Штатов, миссис Стейплс. Если вы сомневаетесь, то я посоветовал бы вам позвонить в ваше консульство. Попросите своих сослуживцев связаться с Белым домом по дипломатическому телефону и потребовать подтверждения нашего разговора. Я прослежу за тем, чтобы все было как надо. Вы непременно получите подтверждение. В настоящий момент для меня нет ничего более важного, чем наша с вами беседа.

Покачивая головой и щуря глаза, Кэтрин ответила ровным тоном:

— Я верю вам, господин президент.

— Забудьте обо мне, верьте тому, что вы слышали. Все это — правда.

— Но это настолько невероятно, что разум просто отказывается верить!

— Я не специалист и никогда не выдавал себя за такового, но неужели «троянский конь» представляется нам более правдоподобным? Все это могло быть легендой, так же как жена Менелая — лишь плодом воображения сидевшего у костра рассказчика, но идея ценна и сама по себе: ведь этот «троянский конь» стал для нас символом врага, наносящего противнику удар изнутри.

— Но при чем тут Менелай?

— Не верьте средствам массовой информации: я прочитал по этой проблеме книгу или две, — но верьте нашим людям, миссис Стейплс! — проговорил президент, оставив без ответа вопрос Кэтрин. — Вы нужны нам. Я позвоню вашему премьер-министру, если это поможет, но, честно говоря, мне не хотелось бы этого делать. Он, возможно, решит, что ему необходимо посоветоваться по этому вопросу со своим окружением.

— Звонить ему не стоит, господин президент: огласка может все погубить. Я начинаю понимать посла Хевиленда.

— В таком случае мне остается только завидовать вам: я лично не всегда понимаю его.

— Возможно, оно и к лучшему, сэр.

В 3.58 в засекреченном доме на пике Виктория раздался срочный звонок. Но звонили не послу или государственному советнику Мак-Эллистеру, а майору Лину, и с того момента началось беспокойное бдение, продолжавшееся четыре часа.

Скупая информация была столь волнующей, что привлекла к себе всеобщее внимание. Кэтрин Стейплс позвонила в свое консульство и, сославшись на недомогание, сказала верховному комиссару, что не сможет присутствовать на совместной с американцами конференции по проблемам стратегии, открытие которой было намечено на вторую половину дня. В «заповедном» доме приветствовали ее решение остаться там. Посол Хевиленд хотел, чтобы она, сотрудник международного отдела канадского консульства, осознала наконец, сколь реальна угроза губительных для Дальнего Востока возможных политических потрясений. Чтобы поняла, что неизбежный в конечном итоге просчет, допущенный Шеном или оплачиваемым им убийцей, в состоянии вызвать столь мощный резонанс, что войска из Китайской Народной Республики двинутся на Гонконг буквально в считанные часы, а это не только полностью погубит внешнюю торговлю колонии, но и принесет неисчислимые бедствия людям. Жестокие бунты, созданные левыми и правыми силами эскадроны смерти, использование в собственных интересах обид сорокалетней давности, стравливание этнических и региональных группировок друг с другом и провоцирование столкновений между ними и вооруженными силами станут повсеместным явлением. На-улицах и в гавани прольется кровь. Поскольку же другие страны не останутся безучастными к тому, что творится тут, новая мировая война перестает быть отвлеченной идеей.