— Все дороги, явные и скрытые, ведут в Рим. Перефразируя это изречение, мы можем сказать, что все дороги ведут к отцу Шена — тайпану, чье имя в ваших столь тщательно подобранных материалах никогда не упоминается. Он — паук, чья ловчая сеть опутала всех членов этой Расчетной палаты. Их деятельность полностью контролируется им. Боже мой, да что же это за дьявол такой?

— Мы были бы не прочь узнать об этом, — проговорил ровным тоном Хевиленд.

— Вы и в самом деле не в курсе? — удивилась Кэтрин Стейплс.

— Если бы мы все знали, жизнь бы была намного проще и я бы с удовольствием поделился с вами всем тем, что известно мне самому. Я не играю с вами: нам и впрямь так и не удалось узнать, кто же он. Сколько всего тайпанов в Гонконге? И сколько фанатиков хотели бы тем или иным способом отомстить Пекину за поражение гоминьдана? Они считают, что Китай попросту украли у них. Китай же — это их родина, могилы предков, принадлежавшая им собственность — короче, все. Многие из них были людьми добропорядочными, миссис Стейплс, и многие же не были таковыми. Политические лидеры, военачальники, крупные землевладельцы и толстосумы, они образовывали привилегированную часть общества, существовавшую исключительно за счет жесточайшей эксплуатации и угнетения миллионов. И то, что слова мои формально созвучны сегодняшней коммунистической пропаганде, являет собой не более чем классический пример того, что творимые в прошлом бесчинства могут и ныне приводить к демагогическим выкрутасам. Мы имеем дело с горсткой одержимых эмигрантов, желающих вернуть себе все, что они потеряли когда-то. Но они забывают о том, что привела их к краху их же собственная распущенность.

— А вы думали когда-либо о том, чтобы оказать противодействие лично Шену?

— Конечно, и его реакция на это была бы вполне предсказуема. Прикинувшись возмущенным, Шен заявит нам в довольно резкой форме, что если мы не прекратим немедленно выдумывать разные глупости с целью его дискредитации, то он, ссылаясь на наше двуличие, тотчас аннулирует подписанное Китаем соглашение с нами и включит Гонконг в экономическую систему Пекина. При этом он упомянет о том, что многие члены Центрального Комитета, продолжающие придерживаться марксизма в трактовке ортодоксов, одобрили бы такой шаг, и будет прав. А затем он посмотрит на нас и, возможно, произнесет: «Джентльмены, выбор — за вами! Желаю удачи!»

— Выходит, вам ничего не дало бы предание гласности того, что Шен столь тщательно скрывает ото всех. И он знает; что вы отлично понимаете это, — произнесла, нахмурившись, Стейплс. — Попытка сокрушить его может привести лишь к тому, что Пекин порвет соглашение по Гонконгу и обвинит Тайвань и Запад во вмешательстве в свои внутренние дела. Лицо у Запада, олицетворяющего разложение капиталистической системы, становится свекольно-красным при виде того, как территория колонии переходит в руки марксистов, — выбора же у Гонконга не будет. Ну а затем наступает крушение экономики.