— Я расскажу генералу о вашей верности долгу.

— Это у меня в крови, сэр! Мое имя…

— Да-да, я должен знать, как вас зовут. Напишите свое имя на этом листочке бумаги.

Прикрыв лицо сложенной вдвое газетой с отогнутым левым краем, что позволяло ему следить за входом, Борн сидел в наполненном суетой холле восточного крыла отеля «Бэйдцзин» и терпеливо ждал появления парижанина Жан-Луи Ардиссона. Джейсону не составило труда узнать его имя. Двадцать минут назад он подошел к стойке бюро по организации экскурсионного обслуживания и обратился к женщине на чистейшем китайском языке:

— Простите за беспокойство, но я, старший переводчик всех французских делегаций, имеющих дело с государственными промышленными предприятиями, боюсь, что потерял одну из своих заблудших овец.

— Вы, должно быть, прекрасный переводчик: ваш китайский просто превосходен, — но что же приключилось-таки с вашей… заблудшей овцой? — Женщина позволила себе в конце фразы короткий смешок.

— Точно не знаю. Мы с моим клиентом пили кофе в кафетерии и только собирались обсудить в деталях программу его визита, как он, посмотрев вдруг на часы, сказал, что позвонит мне попозже. Он поехал с одной из пятичасовых экскурсий и, очевидно, опоздал. Мне очень неудобно, но я знаю, что происходит, когда люди в первый раз попадают в Пекин: они бывают буквально ошеломлены увиденным.

— Верно, — согласилась женщина. — Но что мы можем для вас сделать?

— Мне необходимо знать точное написание его фамилии, есть ли у него второе имя и имя, данное при крещении… Все это требуется для документов, которые я заполняю за него.

— Но как мы можем вам помочь?

— Он забыл это в кафетерии. — Джейсон показал персональную карточку французского бизнесмена. — Не знаю, как ему вообще удалось попасть на экскурсию.

Женщина засмеялась и потянулась под стойку за списком экскурсий этого дня:

— Ему объяснили, откуда отбывает экскурсия, ну а гид догадалась, кто это: у каждого из экскурсоводов имеется список членов туристской группы. Такие вещи постоянно случаются время от времени, так что ничего страшного. Она, конечно, дала ему одноразовую карточку. — Служащая взяла поданную ей персональную карточку и принялась перелистывать бумаги, не переставая говорить: — Я вот что скажу: идиоты, поступающие так, — то есть выдающие разиням новые карточки, — не стоят и того жалкого юаня, который им платят. Нам же спускаются сверху точные инструкции и строгие предписания, в которых все предусмотрено, а мы, то и дело нарушая их, выглядим круглыми дураками. Пойми тут, кто есть кто? — Женщина ткнула пальцем в одну из записей и произнесла, глядя на Борна: — О, как вам не повезло! Я не знаю, заблудшая ли она, эта ваша овца, но то, что она слишком много блеет, это уж точно. Ваш клиент считает себя очень важной птицей и учинил тут такой скандал, что и не спрашивайте! Когда я ему сказала, что у нас нет шофера, говорящего по-французски, он воспринял это как оскорбление его нации и его лично, чего он уж совсем не смог вынести… Прочтите, вот его имя: я не могу его произнести.