Инстинкт, питаемый въедливыми до боли воспоминаниями о «Медузе», точно предсказал все Джейсону Борну. После того, как устроители западни в мавзолее Мао потерпели сокрушительный крах, а святилище подверглось осквернению, которое, узнай об этом общественность, потрясло бы республику, элитный клан заговорщиков вынужден срочно, с соблюдением строжайшей тайны, перестроить свои ряды незаметно для остальных сановных особ. Критическое положение, в котором оказалась вся эта публика, предписывало ей незамедлительно выработать план дальнейших действий.

Важнейшей предпосылкой успеха участников антигосударственного заговора являлась секретность. Где бы ни проходили их встречи, они проявляли крайнюю осторожность, чтобы не выдать себя… «В истинном Китае я — капитан гоминьдановской армии»… Боже, неужели такое возможно?

Секретность… Но зачем? Ради потерянного царства?.. Что бы там ни было, лучшего места для тайных сборищ, чем девственная территория идиллического государственного птичьего заповедника со стоянкой для правительственных машин, бдительно охраняемой гоминьдановскими стражами из Тайваня, право же, не найти. Рожденная отчаянием стратегия привела Борна к невероятному по значимости открытию… «Но у тебя нет времени! Не суй нос не свое дело! Тебе нужен только он!»

Восемнадцатью минутами позже все шесть машин стояли на месте. Прибывшие позже заговорщики, покинув стоянку, присоединились к своим сообщникам где-то в укрытом мглою лесу заповедника. Наконец, спустя двадцать одну минуту после прибытия лимузина, советского производства, в ворота с грохотом въехал грузовик и, развернувшись, занял самое крайнее место на парковочной площадке, не далее тридцати футов от Джейсона. Не веря своим глазам, он наблюдал, как из кузова с брезентовым верхом выталкивали мужчин и женщин с кляпами из обрывков одежды во рту. Несчастные, упав на бетонированное покрытие стоянки, катились по нему, стеная от боли или мыча в безуспешной попытке громогласно выразить свое возмущение. Потом, когда дверца в очередной раз распахнулась, Борн увидел, как один из пленников, изгибая стройное мускулистое тело, налетел энергично на двух охранников, пытавшихся увернуться от его наскоков. Но борьба была неравной, и героя сбросили в конце концов вниз, на покрытую гравием площадку. Это был европеец… У Борна сжалось сердце. Он узнал д’Анжу! Даже при отсвете далеких прожекторов от Джейсона не укрылось, что лицо Эха было разбито, а глаза опухли, француз заставил себя огромным усилием встать, и, хотя его левая нога то и дело подгибалась, он не дал своим мучителям повода для насмешек, продолжая демонстративно стоять.