— Фильм прервался, и в зале включили свет. Мы со связным…

— Повесь трубку! — приказал майор.

Перебежчик обернулся.

— Вы! — вскрикнул он.

Лин навалился на двойного агента всем своим огромным телом и, вжав его в пластиковый корпус будки, схватил трубку и разбил ее о металлический корпус аппарата.

— Хватит! — заорал он.

Внезапно майор ощутил, как по его животу скользнуло холодным жаром острое лезвие. Перебежчик стоял пригнувшись, с ножом в левой руке. И Лин спустил курок. Звук выстрела потряс тихую улицу. Двойной агент упал на тротуар. Его горло было пробито пулей, кровь, струясь по одежде, окрашивала в красный цвет асфальт.

— Ни маде![180] — раздался слева от майора крик, подкрепленный потоком ругательств. Связник двойного агента, беседовавший с перебежчиком в кинозале, поднял пистолет и выстрелил. Майор, раненный в правое плечо, обрушился на него огромным, окровавленным торсом, и тот, словно под натиском сдвинувшейся с места стены, потерял равновесие. Лин произвел ответный выстрел. Его противник упал, вскинув руки к правому глаза. И тут же умер.

В кинотеатре на другой стороне улицы как раз закончился порнографический фильм. Из дверей посыпала мрачная, озлобленная, раздосадованная толпа. Лин, тяжело раненный, выбиваясь из последних сил, поволок бездыханные тела двух соратников заговорщика Шена к своей машине. Зрители из «Пагоды» смотрели на него безразлично тусклыми глазами. Воображение у них было развито столь слабо, что они были не в состоянии осмыслить то, чему сами являлись свидетелями.

Алекс Конклин поднялся со стула и по-медвежьи проковылял к темному пыльному окну.

— Что, черт возьми, вы хотите мне сказать? — спросил он, обернувшись, посла.

— Только то, что у нас не было иного выхода. Мне пришлось следовать единственно открытой для меня дорогой, чтобы заполучить Джейсона Борна. — Хевиленд поднял руку. — Прежде чем вы скажете мне что-либо в ответ, я должен справедливости ради заметить, что Кэтрин Стейплс, так же как и вы, не согласилась со мной. Она считала, что мне следовало просто рассказать обо всем Дэвиду Уэббу. Он, мол, помимо всего прочего, знаток Дальнего Востока, способный оценить, как высоки ставки в этой игре и сколь велика трагедия, которой чреват наш проигрыш.

— В данном случае она была не права, — заявил Алекс. — Он бы скорее всего посоветовал вам бросить эту затею.

— Благодарю вас, — кивнул дипломат. — Я придерживаюсь того же мнения…

— Подождите, — продолжил Конклин. — Дэвид сказал бы вам так не потому, что не согласился бы с вами, а потому, что не поверил бы в свою способность справиться с подобным заданием. Вы решили, забрав у него Мари, заставить его вернуться в далекое прошлое и снова стать тем, о ком он хотел бы забыть навсегда.