— Я должен немедленно связаться с Хевилендом, — он в данный момент в госпитале. Нельзя допустить, чтобы этот так нужный нам человек ускользнул вдруг от нас!

— Он, насколько мне показалось, был крайне взволнован, — промолвила переводчица.

— Последнее сообщение, — проговорил Мак-Эллистер, набирая номер. — Жизненно важная информация, полученная от умирающего. Это разрешено.

— Я никого из вас не понимаю. — Женщина встала из-за стола, как только государственный советник, обойдя ее, опустился в кресло. — Я могу выполнять ваши распоряжения, но что за ними скрывается — это мне невдомек.

— О Господи, я не в своем уме! Вам придется выйти. То, о чем я буду говорить, крайне секретно… Мы весьма высоко ценим ваши услуги и, заверяю вас, воздадим вам должное, — во всяком случае в виде денежного вознаграждения, — но сейчас вы должны оставить меня одного.

— С удовольствием, сэр, — ответила переводчица. — Вы можете забыть о благодарности как таковой, но только не о премии. От чего, от чего, а он денег не откажусь: недаром же я прослушала лекции по экономике в Аризонском университете! — С этими словами женщина вышла из кабинета.

— Свяжитесь немедленно с полицией по сигналу «тревога»! — буквально закричал Мак-Эллистер в трубку. — Посла, пожалуйста! Срочно! Нет, никаких имен называть не нужно, спасибо. И сделайте так, чтобы мы могли поговорить с ним по телефону один на один, без свидетелей.

Государственный советник массировал свой правый висок, зарываясь в шевелюру все глубже и глубже, пока Хевиленд не подошел к телефону.

— Да, Эдвард?

— Он позвонил! Наша уловка удалась! Мы знаем, где он. В гостинице в Ю-Ма-Ти.

— Окружите здание, но больше ничего не предпринимайте! Конклин уже почти нас разгадал. Узнай он только, что мы используем его лишь в роли приманки, так сразу же выйдет из игры. А если у нас не будет жены Уэбба, то не будет и наемного убийцы. Ради Бога, не испортите ничего, Эдвард! Все должно быть проведено предельно четко… и очень-очень аккуратно!.. Не исключено, что за всем этим воспоследует одно из звеньев стратегии «за гранью возможного».

— Господин посол, я не привык пользоваться подобной фразеологией.

Наступила пауза. Когда Хевиленд вновь заговорил, его голос звучал холодно и отчужденно:

— Еще бы, Эдвард! Конклин был прав, говоря, что вы слишком много капризничаете. Вы могли бы отказаться от участия в операции в самом начале, еще в Сангре-де-Кристо в Колорадо. Вам никто не запретил бы выйти из игры, но вы не сделали этого, не пожелали поступить так. В каком-то отношении вы похожи на меня, но, само собой, у вас нет целого ряда достоинств, которые свойственны мне. Мы с вами просчитываем и перепроверяем всевозможные комбинации, существуя на те средства, что дают нам наши манипуляции. И поскольку верим во что-то, раздуваемся от гордости при каждом удачном ходе в шахматах, где фигурами служат люди и где любой шаг может иметь для кого-то роковые последствия. Все это становится для нас своего рода наркотиком. К тому же песнопение сирен взывает упорно к нашему «я». Благодаря довольно высокому интеллекту мы обладаем хоть и небольшой, но все же властью. Признайте сей факт, Эдвард, как уже сделал это я. И если вам станет от этого легче, то повторю: кто-то должен ведь выполнять ту работенку, которой занимаемся мы.