Взорвавшись, вторая брошенная Борном зажигательная бомба покорежила элегантный викторианский фасад, разворотив его верхнюю секцию. Дверные стекла были выбиты, обломки стены на втором этаже нависли угрожающе над крытой черепицей верандой. Пламя, взметнувшись к крыше особняка, скользнуло внутрь здания, пожирая занавески и портьеры в стремлении довершить содеянное первым зажигательным снарядом.

Морские пехотинцы, налетая друг на друга, метались в панике из стороны в сторону. Спасаясь от огня, они попали в облако слезоточивого газа. Кое-кто из них побросал карабины. И все они задыхались от кашля.

Дельта пригнулся. В руке у него был многозарядный пистолет, рядом с ним находился убийца. Вот он, благоприятный момент! Сумятица царила несусветная. Облако газа у входа в здание рассеивалось жарким пламенем. И, как только воздух очистится, — а ждать этого осталось совсем недолго, — он, Борн, сможет броситься в бой. На то, чтобы разыскать своих недругов, ему не потребуется много времени. Руководители тайной операции, для проведения которой потребовалось засекретить дом на территории, принадлежащей иностранному государству, не покинут своего убежища по крайней мере по двум причинам. Первая заключалась в том, что они не имели ни малейшего представления ни о численности, ни о дислокации обрушившегося на них противника, и, выйдя из здания, эти субъекты рисковали попасть в плен, а то и погибнуть. Вторая была более обыденной. Как научили их события в Тегеране, документы не просто следует уничтожить, — скажем, порвать, — а сжечь. Распоряжения, личные дела, служебные донесения, черновые материалы — все должно исчезнуть, словно ничего этого и не было никогда.

Сирены выли все громче. Еще минута бешеной гонки по горной круче, и машины подкатят к усадьбе.

— Отсчет времени начался, — произнес Борн, устанавливая таймер на последней пластиковой бомбе. — Я не собираюсь давать ее тебе: я сам займусь этой «игрушкой» в наших общих интересах — как твоих, так и моих! Итак, майор Эллкот-Прайс, у нас в запасе — тридцать секунд!

Джейсон бросил пакет, и тот, описывая дугу, полетел к стене здания справа от входа.

— Я не могу без оружия! Ради Христа, дай пистолет!

— Он на земле. У меня под ногой.

Убийца опустился на корточки:

— Позволь же мне взять его.

— Позволю, как только сочту это нужным. Но если ты попытаешься самовольно овладеть пистолетом, то окажешься в ближайшие же часы в камере смертников в военном городке Гонконга, где по тебе давно уже плачут виселица, крепкая веревка и палач.

Убийца огляделся в страхе: