— Чтобы этот чертов террорист, — прозвучал совсем юный голос из группы, державшейся ближе к дому, — перебил тут нас всех?

— Он не тот, за кого вы его принимаете! Это те люди, что укрылись в особняке, заставили его стать таким, каким видите вы его сейчас! Вы слышали его! Он не станет стрелять в вас, если вы сами не откроете по нему огонь!

— В него уже стреляли! — рявкнул офицер.

— А вы тем не менее стоите еще тут живой и невредимый! — заметил в свою очередь Алекс Конклин, стоя на краю площадки. — Он, скажу честно, лучше всех владеет любым видом оружия! Учтите это, я говорю правду!

— Я не нуждаюсь в твоей защите! — крикнул Джейсон Борн Алексу и выпустил из автоматического пистолета очередь в горящую стену дома.

Убийца, присев внезапно, ринулся на молоденького пехотинца, стоявшего неподалеку от него без головного убора и кашлявшего от газа, ударил парня в голову и, вырвав из рук его карабин, выстрелил в другого солдата. Несчастный согнулся, держась за живот. Коммандос, отбежав в сторону, заметил офицера с таким же примерно пистолетом, что и у Борна, и, прострелив ему шею, схватил оружие, когда тот падал ниц. Замерев лишь на миг, чтобы оценить свои возможности, лже-Борн сунул пистолет под левую руку. Дельта наблюдал за ним, инстинктивно зная, что предпримет сейчас этот тип. Джейсон понимал, что еще немного — и самозванец, как он и предполагал, отвлечет от него внимание.

Все так и случилось. Убийца снова открыл огонь, посылая одну очередь за другой в молодых, еще не обстрелянных пехотинцев, и, пробежав через небольшую лужайку, укрылся в высоких, по плечо, цветущих растениях слева от Борна. Один-единственный путь к свободе пролегал через проем в правой стороне слабо освещенной задней стены сада.

— Остановите его! — закричал Конклин, ковыляя торопливо по мощеной площадке. — Но не стреляйте в него! Не убивайте его! Ради Христа, не делайте этого!

— Дерьмо он! — отозвался кто-то из пехотинцев, стоявших слева от особняка.

Убийца, прокладывая себе путь к разбитой стене, то и дело открывал огонь, заставлявший солдат ложиться на землю. Когда в карабине кончились патроны, он отбросил его и, вытащив пистолет, продолжил стрельбу. Там, впереди, расстилался мрак. Укрывшись в темноте, он обрел бы свободу!

— Негодяй! — раздался преисполненный муки вопль даже не юноши, а подростка. — Ты убил моего друга! Выстрелил ему прямо в лицо! Ты ответишь мне за это, сволочь!

Молодой чернокожий пехотинец, оставив лежать на траве бездыханное тело своего белого товарища, кинулся к стене, чтобы не дать уйти убийце, который уже карабкался по обломкам каменной кладки. Самозванец в очередной раз разрядил пистолет. Пехотинец, раненный в плечо, бросился на землю и, дважды перевернувшись, произвел в противника четыре выстрела.