— Вы не сказали мне ровным счетом ничего, чего я не знал бы и сам. Эти маньяки проникли на высшие государственные и партийные посты. Но, несмотря на то, что их ряды, возможно, растут, они всего-навсего секта лунатиков. И если вся эта братия того же пошиба, что и фанатик-садист, чье кровавое представление мне самому довелось лицезреть, то все они будут в конце концов повешены на площади Тяньаньминь. Сцену расправы над ними покажут по телевидению, и даже противники смертной казни одобрят подобную меру. Человек же, о котором я говорил, — это самый настоящий мясник, пусть и претендующий на роль мессии. Но мясники не могут быть государственными деятелями: их не принимают всерьез.

— А что вы скажете по поводу герра Гитлера, пришедшего к власти в тридцать третьем году? — произнес Хевиленд. — И совсем уж недавно, каких-то несколько лет назад, та же карта выпала и аятолле Хомейни. Как я полагаю, вы не знаете, кто в действительности является лидером этих экстремистов. Иного и быть не могло: эта особа не собирается выставлять себя напоказ. Позвольте заверить вас, что мы имеем дело с государственным деятелем, пользующимся немалым влиянием. Но реализовать свои амбициозные планы он намерен не в Пекине, а в Гонконге.

— Я видел и слышал такое, чего мне никогда не забыть… Чтобы нанести удар по этим заговорщикам, я вам не нужен, да и не был нужен никогда! Разоблачите их! Подбросьте соответствующую информацию Центральному Комитету Компартии Китая и уведомите телефонограммой тайваньское руководство о том, что происходит: времена меняются, и там теперь так же не хотят войны, как и в Пекине.

Посол смотрел изучающе на бывшего бойца из отряда «Медуза», и, слушая Дэвида, он понял, что во время пребывания в Пекине Уэбб многое что узнал, чтобы самому делать выводы, однако той информации, которой обладал Борн, было недостаточно, чтобы разобраться в сути заговора вокруг Гонконга.

— Слишком поздно делать то, что вы предлагаете нам. Силы противника приведены в состояние боевой готовности. Предатели проникли в высшие эшелоны государственной власти в Китае. Презренные, как именуют их в Пекине, националисты, обвиняемые в тайном сговоре с финансовыми кругами Запада, активизируют свою деятельность. В общем, обстановка такова, что даже верные последователи Дэн Сяопина не смогут признать в открытую существование подобной тайной оппозиции, поскольку, по их представлениям, это нанесло бы удар по гордости Пекина и привело бы к потере Китаем лица на международной арене. Никому ведь не хочется выступать в роли обманутого супруга. Мы бы поступили точно так же, если бы узнали о том, что «Дженерал моторс», «Ай-Би-Эм» или нью-йоркская фондовая биржа управляются предателями из американцев, прошедших соответствующую подготовку в Советском Союзе и направляющих миллиардные средства на осуществление проектов, которые ничего не дадут нашей нации.