— Ну, общее правило, — пояснил Досон с усмешкой, — если найдены фрагменты артефакта, то он относится к древностям, а если он целый — то это произведение декоративного искусства. Но я вам этого не говорил.

В дверь просунул голову молодой офицер полиции:

— Простите меня, детектив Девейни. ОʼБирн только что звонил из больницы, сэр. Джереми Осборн пришел в себя и заявил, что не будет говорить ни с кем, кроме вас.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Когда Девейни прибыл в больницу, у кровати Джереми Осборна суетились врачи. ОʼБирн, молодой офицер, дежуривший возле палаты Джереми, с готовностью объяснил, что произошло:

— Меня не было в палате, сэр, но я мог слышать все, что происходило. Его мать была с ним, как и все это время, и он вроде бы зашевелился. «Джереми, — попросила она, — лежи спокойно. Я позову доктора». Ну, я не могу оставить свой пост, делаю знак сестре и говорю ей: «Позовите доктора, больной очнулся». Я вхожу к нему: он кричит о кровавом убийстве и требует вывести ее, вывести ее, он не хочет ее видеть. А она пытается на него шикать, а он все хуже и хуже, плачет, кричит и ругается, пока доктор не пришел и не отправил всех в коридор, пока парень не успокоится. Мать хотела вернуться, а парень опять на нее, и доктор велел ей уйти, иначе она повредит сыну. Вот тогда я позвонил вам.

— Где сейчас мать?

— Там, сэр, — сказал О’Бирн, указав на нее глазами. Люси Осборн сидела, выпрямившись, в коридоре у палаты Джереми. Девейни подумал, что, кажется, в первый раз видит на ее лице что-то вроде неуверенности.

— Миссис Осборн, как я понимаю, ваш сын хочет поговорить со мной.

— Мне следует быть рядом с ним, — сказала она, поднимаясь и направляясь к двери. Девейни шагнул навстречу.

— Боюсь, это невозможно.

— Вы не понимаете? Даже до этого несчастья он был не вполне здоров.

— Извините, миссис Осборн, но я имею право допрашивать его одного, если ему больше семнадцати. Прошу вас подождать здесь. Может, кто-нибудь из сестер принесет вам чай или что-то еще.

Отвернувшись от нее, Девейни почувствовал, как глаза Люси сверлят его спину.

Сестра мерила Джереми Осборну пульс. Он выглядел ужасно: лицо все в кровоподтеках, замотано бинтами. Однако Девейни заметил в глазах юноши, покорно державшего во рту термометр, облегчение. Они с ОʼБирном подождали, когда сестра покинет палату, а затем Девейни закрыл дверь и пододвинул свой стул к кровати Джереми. Сквозь стеклянную дверь он видел взволнованное лицо Люси Осборн, напрягшейся, чтобы уловить каждый жест и понять, о чем говорят за стеклом. Внезапно Девейни обнаружил, что чуть ли не молится, лихорадочно прикидывая про себя, какая тактика поведения будет правильной. Это мог быть единственный шанс.