Он поглядел на нас, ожидая изъявления благодарности. Когда этого не последовало, снова заговорил:

— Проблема в том, что все это я проделал не один. Есть дежурные полицейские, есть патрульные и есть начальники, шишки. У каждого свой аппетит. Так что с десятью грандами в месяц далеко не уедешь.

— Сколько? — сурово спросила Марта.

— Сколько? — переспросил он. — Ну, теперь, когда я объяснил, как мне приходится делиться, правильней будет двадцать пять.

— Вы с ума сошли! — завопил я.

— Нет, — задумчиво произнес Футтер. — Я просто хорошо представляю, сколько выколачивается чистыми из горячих постелей, и считаю, что вы легко отделаетесь — если, конечно, собираетесь работать дальше. Как сейчас.

Ухмылка исчезла. Теперь лицо его было злобным, жестоким, передо мной стоял человек, заставивший навсегда исчезнуть Сиднея Квинка.

— Послушайте, — сказала Марта. — Это слишком. Пара лишних грандов — куда ни шло. Но вы просите триста тысяч в год.

— Ну… — протянул детектив, — я мог бы поговорить с ребятами. Может, удастся скостить до двадцати в месяц. Но не могу гарантировать, что они согласятся на меньшее.

— Двадцать грандов в месяц? — вскричала взбешенная Марта. — Исключено!

— Эй, — сказал он, — минутку. Вы хорошо относились ко мне, я хорошо относился к вам. Мы друзья, правда? Я не люблю давить на друзей. И если я говорю, что продолжение вашей деятельности будет стоить двадцать грандов в месяц, вы уж поверьте. Слушайте, тут замешаны люди, о которых вы даже не знаете. Я хочу сказать, они все время повышают ставки. Мне остаются одни крохи. Крохи — и все.

— Кому идет остальное? — спросил я.

Детектив посмотрел на меня с жалостью.

— Вы ждете, что я назову имена? Вас кто-нибудь тряс? Я имею в виду, патрульные копы, санитарные и пожарные инспекторы, вся эта дрянь? Значит, вас защищают, правда? И дальше вам надо защищаться. Двадцать в месяц вас не разорит. Запишите в расходы. Вы могли потерять их на налогах. Считайте это своей страховкой.

Реакция Марты оказалась на удивление сдержанной.

— Звучит разумно, — сказала она. — Но сейчас мы не можем сказать ни да, ни нет.

— Ну, конечно, — согласился Футтер, и ухмылка вновь скривила его физиономию. — Обсудите с пижонами из «Роман энтерпрайзис». Держу пари, они посоветуют согласиться. Как говорится, стену лбом не прошибешь.

Он поднялся, надел смешную шляпу с пером и пальто, словно скроенное из лошадиной попоны.

— Ну-ну. Обсудите. Подумайте. Двадцать — крайняя цена. Я позвоню.

Когда он ушел, Марта велела запереть за ним дверь и накинуть цепочку.