— Так кто же меня…

— Люди из спецслужб. Они явно перестарались. К тому же, это не повлияло на твое настроение в матче с Патриком.

— И ты знала об этом?

— Конечно.

— Из каких источников?

— Из разных. В том числе из прессы. Ведь такие фокусы не делают кло-шары? Только спецслужбы и никто другой.

— Логично. Тогда ответь — с Симоной в Лондоне, — кто?

Женевьева молча допила виски, достала сигарету и выжидающе посмотрела на Виктора.

Тот, не двигаясь, стоял перед ней.

«Ждет, что сейчас побегу искать зажигалку… Перебьется!»

Женщина опустила руку в свою сумочку, и, пошарив там, достала дамский пистолет.

По лицу Одинцова пробежала тень.

Четко очерченные темно-бордовой помадой губы француженки скривились в пьяной ухмылке. Она медленно подняла руку с оружием, почти уперев ствол в живот Виктора, и тихо сказала:

— А вот эту твою Симону я бы лично…

И нажала на курок.

Раздался негромкий щелчок. Пламя вылетело из дула пистолета и коснулось кончиком светлой рубашки мужчины.

Одинцов инстинктивно отпрянул.

Женевьева наклонила голову и прикурила от своей зажигалки-обмана.

В голове мужчины мелькнула шальная мысль: «Выбить бы ей мозги…!?» Женщина вскинула голову и произнесла:

— Что? Неужели испугался? Храбрый рыцарь, претендент на мировую шахматную корону?… Пчм…