На следующий день прибыли книги. Загадки итурийского леса так и остались неразгаданными, но «Три месяца в Марокко» (крупный шрифт, широкие поля, цена: 12 шиллингов 6 пенсов) Манфред проглотил с жадностью, прочитал, что называется, от корки до корки, несмотря на то что критики назвали ее самой скучной книгой сезона. Надо сказать, что подобные отзывы были несправедливы относительно литературного дарования ее автора, Леона Гонзалеса, который не покладая рук работал день и ночь, чтобы успеть подготовить книгу для печати, засиживался, бывало, до самого утра, пока за другим концом стола Пуаккар проверял еще сырые корректурные оттиски.

Глава XIII «Рационалисты»

Глава XIII

«Рационалисты»

В уютной гостиной квартиры в Западном Кенсингтоне Гонзалес и Пуаккар курили послеобеденные сигары. Сидели они молча, и каждый думал о чем-то своем. Швырнув недокуренную сигару в камин, Пуаккар достал полированную бриаровую трубку и медленно набил ее табаком из большого кисета. Леон наблюдал за ним из-под наполовину опущенных век и делал выводы из увиденного.

– Вы становитесь сентиментальны, мой друг, – сказал он.

Пуаккар вопросительно поднял брови.

– Вы случайно закурили одну из сигар Джорджа и, только выкурив ее до половины, заметили, что забыли сорвать с нее ленточку, и сделали это. Ленточка дала вам понять, что курите вы сигару любимого сорта Джорджа, и это натолкнуло вас на мысли, которые привели к тому, что вкус сигары стал вам неприятен, и вы, не докурив, выбросили ее.

Прежде чем ответить, Пуаккар раскурил трубку.

– Вы рассуждаете, как дешевый сыщик из рассказов во второразрядных журналах, – откровенно заявил он. – Если хотите знать, я видел, что это сигары Джорджа, и закурил только лишь из чувства солидарности, но потом понял, что у дружбы все же должны быть границы, вот и выбросил ее. Так что это вы сентиментальны.

Гонзалес закрыл глаза и улыбнулся.

– Сегодня появился еще один отзыв о вашей книге. В «Ивнинг миррор». Читали? – мстительным тоном прибавил он.

Пуаккар, откинувшись в расслабленной позе на спинку глубокого мягкого кресла, покачал головой.

– В ней говорится, – безжалостно продолжил Пуаккар, – что из автора, который может так скучно писать о Марокко, как вы, вышел бы…

– Избавьте, – полусонным голосом пробормотал Гонзалес.

Они просидели минут десять, не произнося ни слова. Тишину нарушало лишь мерное тиканье маленьких часов на каминной полке да умиротворенный звук, с которым Пуаккар попыхивал трубкой.

– У меня создалось впечатление, – не открывая глаз, заговорил Гонзалес, – что Джордж ведет себя, как учитель, который задал двум ученикам сложную задачу, ни на секунду не сомневаясь, что они преодолеют все трудности и найдут решение.