– Я думал, вы спите, – сказал Пуаккар.

– Еще никогда я не был так бодр, – спокойно отозвался Гонзалес. – Я просто анализирую то, что нам известно. Вы знаете мистера Питера Суини?

– Нет, – ответил Пуаккар.

– Это член городского совета Челмсфорда. Умнейший и добрейший человек.

Пуаккар промолчал.

– Кроме того, он возглавляет движение «Рациональная вера», о котором, возможно, вы слышали.

– Не приходилось, – признался Пуаккар, говорил он спокойно, почти безучастно, но некоторая заинтересованность в тоне все же пробивалась.

– «Рационалисты», – сонным голосом пояснил Гонзалес, – отделились от новых унитариев, а новоунитарии – это сборище недовольных или чем-то обиженных людей.

Пуаккар зевнул.

– Но у «рационалистов» есть определенные цели, – продолжил Гонзалес. – А еще у них есть свой духовой оркестр, исполняющий слащавые песенки, сочиненные мистером Суини. Он довольно состоятельный человек, так что издает и распространяет свои сочинения за собственные деньги.

После этого Гонзалес замолчал на несколько минут.

– Цели, милый духовой оркестрик, музыканты которого получают ежемесячный оклад… из кармана Питера…

Пуаккар повернул голову и с интересом посмотрел на друга.

– К чему вы клоните? – спросил он.

– Сторонники рациональной веры, – монотонно продолжил Гонзалес, – это те люди, которые всегда находятся в меньшинстве. Они постоянно протестуют против чего-то: против пивных заведений, против мюзик-холлов, против поедания мяса, против вакцинации… против смертной казни, – добавил он негромко.

Пуаккар молчал, ожидая продолжения.

– Когда-то их считали кучкой зануд. Хулиганы приходили на их встречи и устраивали драки, полиция обвиняла их в препятствии правосудию, а некоторых из них даже упекли в тюрьму. Оттуда они вышли героями, и в честь них был устроен торжественный обед… Организатором его выступил Питер. Сейчас их уже никто не преследует – мученичество так дешево не купишь, – и общество это превратилось в полноправное движение, как модный нынче социализм, что доказывает: если чем-то заниматься долго и упорно, при этом громко заявляя «Pro bono publico» [17], это перестает раздражать людей, и они начинают верить вам на слово.

Теперь уже Пуаккар слушал друга очень внимательно.