У Тэсс снова подкатил к горлу ком, и при всем том у нее достало самообладания, чтобы задать себе вопрос: если в высших правительственных кругах знали о еретиках, почему Эрик Четем утверждал, что ему о них ничего не известно? Без сомнения, директор ФБР играл бы главную роль в расследовании их действий. Может быть, Четем опасался отца Болдуина и его людей и решил притвориться незнающим?

Чем больше она размышляла над этим, тем сильнее сомневалась. То, что казалось искренностью, могло быть обманным ходом, а явный, на первый взгляд, обман вполне мог оказаться искренним намерением помочь ей.

Тэсс терялась в догадках, от напряженной работы мысли у нее даже закружилась голова, она утратила ощущение реальности.

Джеррард вернул ее к действительности, пожав ей руку.

– Обещаю, – прочувствованно сказал он, – сделать все от меня зависящее, чтобы наказать убийц вашей матери.

– Спасибо, Алан. Поскорее бы закончился этот кошмар.

– Я приложу все силы, чтобы положить ему конец, – это я вам тоже обещаю.

В салоне стало тихо, слышался лишь легкий гул двигателей. Джеррард, взглянув на крайнее кресло у иллюминатора, где сидел Крейг, сказал:

– Лейтенант, мне доложили, что вы любите оперу.

– Правильно, – бросив на него подозрительный взгляд, сказал Крейг.

– Вам не следует удивляться. Как я уже говорил, мои люди работают очень тщательно.

– Но почему вы вспомнили о моей любви к опере?

– Будьте любезны, пошарьте в кармашке кресла перед вами.

Последовав совету, Крейг обнаружил наушники.

– Наденьте их, – сказал Джеррард, – и подсоедините к гнезду в подлокотнике на пятый канал. Вы услышите, на мой взгляд, самую великую оперу – «Отелло» Верди.

– Верди – это хорошо, но я всегда предпочитал Пуччини.

– Этого мне не доложили. К сожалению, сейчас у нас на борту имеются только Верди, Моцарт и Вагнер.

– Верди подойдет, – закашлявшись, ответил Крейг. – Но мне как-то неловко слушать оперу в вашем присутствии.

– Мы с Тэсс пересядем. Мы так давно не виделись, у нас есть что вспомнить и обсудить.

Крейг напряженно выпрямился.