Ровно в десять утра он послал окончательный вариант ходатайства клерку Верховного суда Миссисипи, а его копию факсом передал Брейку Джефферсону из аппарата его чести Флинна Слэттери. Другая копия ушла в апелляционный суд Нового Орлеана. Затем Адам по телефону связался с Ричардом Олэндером, чтобы сообщить чиновнику о своих действиях. Мистер Олэндер тут же распорядился отправить копию документа в Вашингтон.
В дверь постучали. Повозившись с ключом, Адам открыл ее. На пороге стояла Дарлен.
— В приемной вас ждет посетитель, некто Уин Леттнер, мистер Холл.
— Спасибо, Дарлен. Иду.
Выглядел Уин так, как и положено владельцу речного дока: просторные штаны, заправленные в высокие ботинки, клетчатая рубашка и бейсбольная кепка с длинным козырьком. Мужчины обменялись приветствиями. «Клев замечательный, Ирен чувствует себя превосходно, когда, сынок, появишься в Кэлико-Рок?»
— В городе я по делам. Хотел бы оторвать тебя минут на пять, — шепотом сказал Леттнер, повернувшись спиной к секретарше.
— Конечно. Мой кабинет за углом.
— Нет. Давай-ка лучше пройдемся.
Спустившись лифтом в вестибюль, они вышли на Мейн-стрит. С тележки уличного торговца Уин купил пакетик жареного арахиса, протянул его своему спутнику. Адам отказался, и они неторопливо двинулись в сторону мэрии. Леттнер жевал орешки, щедрыми горстями швыряя их голубям.
— Как Сэм? — наконец спросил он.
— У него две недели. Как бы вы себя чувствовали на его месте?
— Думаю, возносил бы молитвы.
— До этого он пока не дошел, но ждать осталось недолго.
— Значит, казнь состоится?
— Во всяком случае, определен ее день. Остановить ее на сегодняшний день мы не в силах.
Леттнер бросил в рот пару орешков.
— Что ж, желаю удачи. После нашего разговора судьба Сэма стала вызывать у меня искренний интерес.
— Приятно слышать. Вы приехали, чтобы пожелать мне удачи?
— Не только. Когда мы расстались, я много думал о Кэйхолле и взрыве. Копался в своих бумагах, чего не делал уже десяток лет, болтал по телефону с друзьями об операциях против Клана. Жаркое было времечко!
— Жаль, что не застал его.