– Бен, мне кажется, что в то время официальные органы много сил тратили на то, чтобы знать о людях как можно больше. Тогда царила сущая паранойя по поводу высадки немецких шпионов и все такое…

– В самом конце войны? Не уверен. Надо спросить кого-то, кто жил в то время. Ведь Гитлер был уже побежден. В войне наступил перелом. Королевские ВВС и американские «Летающие крепости» утюжили немецкие города, а не наоборот. Самое страшное, что фашисты могли сделать с этой страной, так это выпустить по ней несколько ракет «Фау-2»[152] и надеяться, что они долетят до Шеффилда. А здесь, в Скалистом Краю… думаю, что здесь хватало людей, которые не задавали слишком много вопросов. Давай смотреть правде в глаза – их здесь и сегодня достаточно. Во время войны катастрофически не хватало мужчин, работников на фермах. Множество фермеров зависели от немецких и итальянских военнопленных в качестве рабочей силы. Так что вполне возможно, что летчик с канадским акцентом мог быть принят на работу на ферме вообще без всяких вопросов. Времена тогда были странные.

Констебль увидел, что Фрай стала терять терпение.

– Все это досужие домыслы, – сказала она. – И правду мы все равно не узнаем, если только где-то не всплывет сам Мактиг.

– Думаю, ты права.

– Вот видишь, Бен? Чтение романа мне никак не помогло, я только разболелась еще больше.

Диана продолжала крутить свой шарф, пока Купер рассказывал ей о посещении места катастрофы. Он не сильно вдавался в детали, но знал, что рассказать о встрече с Моррисси ему придется – иначе она все равно услышит об этом от Кодвелл. Но больше всего Фрай заинтересовали цветок мака и крест.

– А почему ты думаешь, что крест принесла именно Мари Теннент? – спросила она.

– Седьмого января была годовщина катастрофы. Мы уже обращались ко всем, кто в тот день мог быть на торфянике и мог видеть Мари Теннент. Но даже местный лесник из-за погоды постарался держаться подальше от Айронтонга. Для того чтобы забраться на вершину, была нужна очень серьезная причина. Но кто-то это все-таки сделал и оставил там крест. А еще один человек умер, возвращаясь оттуда, – Мари Теннент. Предлагаю считать, что это был один и тот же человек.

– О’кей. И сделала она это в память о том летчике…

– О сержанте Дике Эбботе, хвостовом стрелке. Помимо Мактига, он был единственным членом команды, у которого были дети. Кроме того, он шотландец. Надо еще раз поговорить с матерью Мари Теннент и узнать, не родственники ли они. Мне кажется, что Мари, так же как и Элисон Моррисси, – внучка одного из членов экипажа. Правда, в отличие от Моррисси, она точно знала, что произошло с Диком Эбботом.