– Нет. Ни под каким видом.

После этого Диана позвонила миссис Теннент, которая уже успела вернуться в Фалкирк. Ее вопрос удивил женщину.

– Ну конечно, – ответила она. – Дик Эббот был отцом моего первого мужа. Поэтому, когда Мари была моложе, мы ежегодно приезжали в Дербишир и оставляли маки на месте катастрофы. Но потом, после того как мы с мужем развелись, это прекратилось. Я даже подумать не могла, что Мари решит, что должна продолжать эту традицию. Никак не могла.

Фрай повесила трубку. Она хотела немедленно сообщить новости Куперу, но не знала, где его носит. Скорее всего, он опять встречается с этой Элисон Моррисси, просто из-за своей непроходимой дурости. Тогда ему придется подождать. Она ни в коем случае не будет мешать его светской жизни. Все равно он думает сейчас только о себе.

30

30

В этот день церковь Евангелистов была открыта. Бен увидел сквозь боковое окно членов конгрегации, сидевших на деревянных стульях и стоявших на полу, отделанном каменными плитками. До него доносились звуки электрооргана и слова исполняемого гимна.

Во время своего первого визита к Уолтеру Роланду Купер не смог определить, что за церковь стояла на углу Наррингтон-стрит. Теперь же он увидел, что это церковь Девы Марии Ченстоховской, которую посещала семья Лукаш и другие члены польского землячества. Ее легко можно было узнать по изображению самой Девы Марии над дверью. Рядом с ней стояла небольшая школа, та самая, субботняя, в которой Ричард и Алиса Лукаш готовились к своим экзаменам по польскому языку. Чуть дальше по улице находился Дом комбатантов и клуб ПАВВ, организации бывших польских солдат.

Констебль постучал в дверь Роланда, которая оказалась незапертой. Он приоткрыл ее на несколько дюймов.

– Мистер Роланд?

Ему ответил усталый голос. Голос человека, который погружен в сильнейшую боль и с трудом держит голову на поверхности безысходности:

– Да. Здесь я.

Уолтер сидел в передней комнате своего дома, и у него, по крайней мере, было тепло. Этот старик давно умер бы, если б жил в «Заросшей лощине».

Он замер в очень любопытной позе. Руки лежали перед ним на столе ладонями вверх, как будто он ждал, что с неба вот-вот посыплются монеты, которые ему обязательно надо поймать. Куперу старик напомнил йога, сидящего в позе лотоса и держащего руки на коленях. Чего обычно ждет йог, когда он вот так медитирует? Наступления внутренней гармонии с окружающим миром? Но Роланд совершенно точно этого не ждал. Руки его совсем не были расслаблены – пальцы были согнуты над ладонями наподобие когтей, и они были настолько худыми и высохшими, что суставы торчали из них вроде костяных гребней. Эти руки совершенно ясно говорили о смиренно принимаемых боли и страданиях, так что Бен сменил образ медитирующего йога на религиозный – этим рукам не хватало только гвоздей, припечатывающих их к дереву.